Бес, не стесняясь, обвёл нас взглядом.
— Вот это я понимаю — “переговоры на высшем уровне”.
Я зарычал.
— Ты пришёл за чем?
— Дело есть. Серьёзное.
Он сел на диван, вальяжно раскинув руки, будто пришёл пить чай, а не рушить интимную идиллию.
— Ну давай, раз уж пришёл. Что за дело? — я вздохнул, садясь напротив.
Вероника, всё ещё красная, села рядом с ним. Но жалась так, будто боялась, что он снова потащит её куда-нибудь на плече.
И тут началось веселье.
Алекса, глядя на лицо Вероники, вдруг резко подорвалась с дивана и подлетела к ней, будто в ней включилась мать-Тереза.
— Ты же сказал, он её не обидит! — возмущённо обратилась ко мне. — Откуда эти царапины?
Я обернулся на Беса, прищурившись.
Он ответил ухмылкой из серии “ну теперь ты точно под каблуком, брат”.
— Не моих рук дело, — лениво бросил он.
Вероника захныкала:
— Это правда… Я сама, ну… не специально… просто…
— Да уймись ты, — рявкнул Бес и перевёл тяжёлый взгляд на Лекси.
Алекса поёжилась. От моих рыков у неё, наоборот, глаза загорались, дыхание учащалось — и я знал, чем это заканчивается. Но вот его рык ей явно не нравился. Она прижалась ко мне, а я, как инстинктивный зверь, обнял её и рыкнул в ответ:
— Пока я здесь хозяин.
Бес хмыкнул.
— Надеюсь, Яр. Надеюсь.
И сел обратно, как будто ничего не произошло.
— Чего тебе? — я нахмурился. — Мы в расчёте. Девчонку я тебе вернул.
Бес усмехнулся.
— Теперь тебе надо. И ты мне будешь должен.
Я сжал челюсть.
— Я знаю, что на неё охотятся.
— Умный стал, — Бес ухмыльнулся.
Алекса дёрнулась в моих руках. Я обнял её крепче и поцеловал в висок. Дал понять — я рядом. Всегда.
— Говори, — обратился Бес к Веронике.
Та сглотнула, поглядела на Алексу, на меня — и выдала:
— Твой отец, Лекси… Он пришёл ко мне. Он угрожал. Он… заставил меня увести тебя от Яра…
Я вскипел. Подскочил с дивана как пробка.
Но Бес поднялся вместе со мной, встав грудью в грудь и зарычал так же громко:
— Спокойно! Теперь она — под моей защитой. Своё не отдам.
Мы с ним смотрели друг другу в глаза, как два альфа-самца на одной территории.
А потом… одновременно рассмеялись.
— Придурок, — выдохнул я.
— Сам такой, — ответил он.
Мы сели обратно, я притянул к себе Лекси.
Бес стал серьёзен. Что само по себе уже тревожно.
— Я помогу тебе. Но мне нужно пару дней. Закончу кое-что… и подключусь к твоей проблеме.
— Что я буду должен? — я не верил в бескорыстность даже у... Беса. Особенно у него.
Он пожал плечами.
— Вероника теперь моя. Все её долги теперь мои. И трогать её могу только я.
Я протянул ему руку.
— Забирай. Я своё получил.
— Это я вижу, — снова ухмылка.
Мы проводили их до двери. Вероника обернулась на Алексу, глаза у неё были полные эмоций. Алекса помахала ей — робко, но искренне.
Когда дверь за ними закрылась, Лекси вцепилась в мою руку.
— Теперь он её убьёт?
Я рассмеялся.
— Бес? Убьёт? Нет, детка… Он в неё влюблён уже лет пять, просто сам себе в этом не признаётся.
Алекса удивлённо посмотрела на меня. Глаза её блестели, будто она хотела что-то сказать.
Я прижал её к себе, целуя в висок, в лоб, в губы…
— И вообще… — прошептал я ей на ухо. — Ты у меня самая умная, но любопытная как чертовски красивая лиса. Так и нарвёшься ещё раз на порнуху в моём ноуте.
Алекса прыснула со смеху, уткнувшись в мою грудь.
А я понял, что готов с ней хоть на край света. Потому что ни одна женщина до неё не умела довести меня до бешенства… и до полного блаженства одновременно.
В доме наконец-то наступила тишина. Та самая... напряжённая, густая, как туман перед бурей. Я стоял в коридоре, спиной к двери, ещё слыша, как уезжает джип Беса, и только тогда повернулся.
Алекса стояла в проходе в моей рубашке — мятой, на пару размеров больше, с запахом, от которого у меня в голове тут же выключился мозг. Волосы растрёпаны, щёки розовые, глаза блестят… Грёбанная сирена в моём аду.
— Ну, э… — она пожала плечами. — Неловко получилось, да?
Я двинулся к ней, медленно, как хищник, крадущийся за добычей. Но ни охоты, ни злобы во мне не было. Только жажда. Обладать ею. Полностью. Без остатка.
— Он вообще всё видел? — прошептала она, пятясь назад.
Я кивнул.
— Твои лопатки. Твои бёдра. Меня — в состоянии, в котором даже Бес стал скромным.