Она хихикнула, отступая дальше вглубь комнаты, пока не врезалась в стену. Я прижал её к ней, упираясь руками по бокам от головы.
— Ты моя, — сказал я негромко.
— Серьёзно? После такой демонстрации — да, кажется, даже твои соседи это поняли.
— Алекса… — я склонился к её губам, едва касаясь. — Ты понятия не имеешь, как я сдерживался, пока они тут были. Пока ты стояла вся такая в моей рубашке, пахнущая мной, и глядела на меня как будто хочешь сожрать живьём.
— А если хочу? — выдохнула она.
Я сорвался.
Схватил её на руки, как перышко, и понёс в спальню. В этот раз — без остановок, без страха, что нас кто-то прервёт. Только мы.
Уложил на кровать. Она потянула меня за шею. Впилась губами в шею, ладонями по моей спине — жадно, отчаянно. Я ответил тем же, целуя каждый миллиметр её кожи, оставляя метки, потому что она должна помнить — я был здесь. И буду.
— Яр… — прошептала она, задыхаясь, — Скажи мне… ты не отпустишь меня больше?
— Никогда, — прорычал я ей в ухо. — Даже если Бес притащит на верёвке армию бывших — ты моя. Слышишь?
Она кивнула.
А я медленно. Без спешки.
Как будто мы были не в центре ада, не под угрозой, а просто два человека, которые наконец-то нашли друг друга в этом хаосе.
Всё было — страстью, шёпотом, шорохами, стонами, словамисловами между поцелуями. Она цеплялась за меня, как за якорь в бурю. А я... я снова понял, что без неё мне уже не выжить.
Когда всё закончилось, мы лежали, сплетённые, её волосы разметались по подушке, мои пальцы чертили линии на её спине.
— Я всегда думала, что ты будешь жёстким. Грубым… — прошептала она, зарываясь в мою шею.
— Я могу быть любым. Для тебя — любым. Но в первую очередь — твоим.
Она улыбнулась.
— Даже если я испорчу тебе ноут и найду в нём ещё пару папок “не для детей”?
— Тогда мне придётся всё тебе показать лично, — усмехнулся я.
И по тому, как она снова выгнулась ко мне, я понял — спать мы сегодня не будем.
14 Свидание с вихрем.
(От лица Яра.)
Иногда жизнь подкидывает такие сюжеты, что даже я, закалённый в самых мрачных переделках, замираю с мыслями: «Ну и дичь творится…»
Но сейчас, в этот конкретный вечер, я думал только об одном. О ней.
Алекса. Она просто ураган моей жизни.
Моя Лекси. Моя маленькая лисичка. Моя головная боль, моя радость, моя слабость.
Она не знала, но я был на грани. Её отчим — этот ублюдок с манией величия и садистскими наклонностями — всё ещё дышал где-то рядом. И если раньше я надеялся, что он отстанет, уйдёт в тень, то теперь стало ясно: мы на пороге войны. Он не просто не отступал. Он становился изощрённее, изворотливее, опаснее.
Изматывал своими действиями. Пытался доказать кому-то что-то. Но не на того напал.
И я больше не имел права ждать.
Оставался один выход — ударить первым.
Но это завтра.
А сегодня... сегодня я хотел подарить ей вечер. Всего один. Без страха. Без боли. Без теней прошлого. Только наш совместный вечер.
Я стоял у порога её комнаты, держа в руках коробку. Не просто коробку — в ней было платье. Сшитое на заказ, обволакивающее, мягкое, как шёлковый шёпот. Цвет вина, глубокий, томный, как её глаза в сумерках. Я не был романтиком, но ради неё… я хотел стать кем угодно.
— Открой, — сказал я, когда она распаковала коробку. — Это… для свидания.
Она вскинула на меня взгляд, полный удивления и чего-то ещё — легкой дрожи в уголках губ, как будто она боялась поверить.
— Настоящее свидание? — прошептала она.
Я кивнул.
И черт побери, её улыбка стоила мне сердца.
Я наблюдал, как она переодевалась. Не в открытую, разумеется — я не подглядываю. Ну... почти. Просто взгляд сам скользил к зеркалу, где отражалась её спина, её руки, осторожно застёгивающие молнию. Её изгибы так и манили мои руки. Прикоснуться к ней пальцами, губами, языком. Как она красилась — кончиками пальцев касалась губ, щёк, поправляла локон. Она не старалась быть красивой — она просто была ею. Без прикрас. Без фальши. Ангелом во плоти. Самим совершенством.
Я задыхался. Сходил с ума.
Проклятье. Когда всё стало настолько серьёзно?
Мы приехали в лучший ресторан города. Уютный, с приглушённым светом, винтажными люстрами и запахом тимьяна и карамели в воздухе. Я заказал ей вино, а сам пил воду — нужно было держать голову ясной. Но сердце — сердце упрямо колотилось где-то в животе.
— Ты странный сегодня, — Лекси наклонилась ко мне через столик, её глаза сверкали. — Волнуюсь. Это что, ты волнуешься?
— Не глупи, — пробормотал я. — Просто давно не был на свидании.