Когда мы добрались до нужной двери, Яр поднял руку и передал команду по рации.
— Начинаем.
В тот же момент с другой стороны раздались выстрелы. Стычка началась.
Из кабинета вылетели два громилы, вооружённые до зубов.
— Мои! — Бес ринулся вперёд, как ураган, и в два точных выстрела уложил их.
— Внутри ещё один. — Я прошептала и указала на дверь. — Его личный телохранитель.
Яр кивнул.
— Сейчас выманим.
Он толкнул дверь и отскочил в сторону. Внутри раздались выстрелы. Пули впились в стену, но никого не задели.
Телохранитель выглянул — и тут же получил по затылку от Беса.
— Спокойной ночи, громила. — Прокомментировал тот.
Мы ввалились в кабинет. Жеглов стоял у окна, трясущимися руками держа пистолет.
Он даже попытался выстрелить. Промахнулся. Пуля ударила в дерево позади Яра.
— Брось свою пукалку, пока не поранился. — Яр с силой выбил оружие из его рук.
Жеглов рухнул на колени.
— Пожалуйста… пощадите… Я не хотел…
— Помнится, ты хотел меня под себя положить. — Я подошла ближе, сжимая кулаки.
— Это была… шутка, доченька…
— О как запел. — Я склонилась ближе. — А когда мою маму убивал, тоже пел?
— Прости… я не знал… я… — он ползал по полу, хватая меня за ноги.
Яр уже поднял пистолет.
— Дай мне, я прикончу гада.
— Нет. — Я встала между ними. — Я сама.
Он протянул мне оружие. Я приняла его, как давнего друга.
Навела.
Выстрел.
Тишина. Жеглов упал, лицом вниз.
— Опять в лоб! — рассмеялся Яр. — Что у тебя за мания такая?
— Я… целилась в сердце. — пожала я плечами.
Он захохотал, обняв меня, отобрал пистолет.
— Напоминай мне не злить тебя.
В этот момент в кабинет влетел Бес. Яр рефлекторно поднял оружие.
— Эй-эй, сдаюсь! — поднял руки Бес. — Мы закончили? Или у вас там романтическая развязка с элементами триллера?
— Валим. — Яр кивнул. — Пока ещё дом не взорвали.
Он обнял меня крепче и вывел из кабинета.
Жеглов остался позади. Больше он никому не причинит боли.
19 Если ты меня будешь ждать.
(От лица Лекси)
Когда мы вернулись домой, я поймала себя на том, что впервые за долгое время дышу глубоко. Не поверхностно, не из страха, не из-за напряжения, не в ожидании выстрела в спину — а по-настоящему. Глубоко, с замиранием сердца. Воздух пах свободой, надеждой и чем-то очень домашним. В его объятиях я чувствовала себя как в убежище, словно всё позади, и впереди нас ждёт лишь свет. Только мы двое. Только счастье.
Яр прижал меня к себе и поцеловал в макушку. Его губы были тёплыми, почти благоговейными. Он вдохнул мой запах, зарываясь в мои волосы, и прошептал так тихо, что я едва расслышала:
— Тебе нужно уехать…
Я замерла. Мгновение назад сердце моё билось ровно и спокойно, но сейчас оно словно оступилось, провалилось в пропасть. Я отстранилась от него, не веря услышанному.
— Что? — голос дрогнул. — Что ты сказал?
— Тебе нужно уехать, Лекси. Сейчас же, — повторил он спокойно, глядя мне прямо в глаза.
— Ты… шутишь? — я сделала шаг назад, с трудом удерживая слёзы. — Это какой-то бред, правда? Мы же… мы только что вернулись! Мы выжили! Мы…
— Я не шучу. — Его голос стал твёрже. — Убийство Жарова — слишком громкая история. Они не оставят это так. Кто-то должен понести ответственность. А ты — самая лёгкая мишень, Лисичка.
Я разрыдалась. Слова «самая лёгкая мишень» резанули по сердцу сильнее, чем что-либо за последние дни.
— Но я не могу без тебя! Я не поеду! Я боюсь! Я не хочу… — Я всхлипывала, хваталась за него, дрожала. — Умоляю, Яр, уедем вместе! Костолом обещал, что всё расскажет, значит, нас не тронут… пожалуйста…
Он притянул меня к себе, прижался лоб к моему, и его голос дрогнул:
— Я клянусь, как только всё улажу — прилечу к тебе. Я всё сделаю. Ради тебя. Но ты должна уехать. Сейчас.
— А если ты не уладишь? Что тогда?! — Я крепче сжала его пальцы. — Ты тоже под подозрением, Яр. Ты нужен мне живым! Слышишь? Живым! Не делай этого! Мы же вместе!
— Если ты не уедешь, я… я брошу тебя, Лекси. — рявкнул он вдруг, резко, зло, будто отсекая последнее сомнение. — Ты слышала? Брошу. Прямо здесь.
Его слова обожгли. Я замерла, перестала плакать, перестала дышать. В груди что-то оборвалось. Я посмотрела ему в глаза, и он отвёл взгляд. Просто… отвёл. И тогда я замолчала. Больше не сказала ни слова.
Я не проронила ни звука, когда он молча собирал мою сумку. Ни шороха — когда вёз меня в аэропорт. Не разрыдалась в голос, даже когда он купил билет, взял мой паспорт и сам повёл меня на посадку.