Я рычал в ответ, как положено:
— Поеду с тобой хоть на край света, Лисичка.
— На край света не надеюсь, — улыбалась она. — Но вот свадьбу на острове хочу. В кругу только самых близких. И, кстати, пригласи Беса и Веронику.
Я нахмурился.
— Плохая идея…
— Почему? — она остановилась, глядя на меня внимательно.
Я отвёл взгляд. — У них сейчас тяжёлый период. Не разговаривают. Всё на грани.
— Тем более пригласим, — решительно ответила она. — Может, помирятся. А если и нет — пусть увидят, как можно быть счастливыми. Пусть вспомнят, зачем вообще были вместе.
Я обнял её за талию, вдохнул аромат её волос, солнечного, солёного и живого.
— Ты — лучшее, что случалось со мной. Я хочу уединиться. Прямо сейчас. Спрятаться с тобой где-нибудь, где только мы.
— Уединиться? — хихикнула она. — Нет-нет, сначала свежий воздух, побольше прогулок. Ты обленился.
— Я? Обленился? — фыркнул я. — Я готов унести тебя в горы. Но только на руках.
— Только попробуй! — засмеялась она, и мы, держась за руки, пошли обратно в отель.
Когда мы вошли в номер, и за нашей спиной захлопнулась дверь, я не выдержал. Схватил её, притянул к себе и впился в её губы. Я хотел чувствовать её, как можно ближе, глубже, до дрожи.
— Яр… — прошептала она, прижимаясь ко мне. — Будь нежным…
Я остановился на миг. Провёл пальцами по её щеке, по шее, заглянул в её глаза.
— Ты же любишь мою грубость… — прошептал я с улыбкой, почти шутливо.
Она прижалась лбом к моему.
— Люблю. И тебя люблю… но теперь я не одна.
Я приподнял бровь, машинально улыбнулся:
— Конечно, не одна. Я же с тобой.
Но она не ответила сразу. Просто посмотрела на меня как-то… мягко. Трепетно. Серьёзно.
И протянула мне бело-розовый пластиковый предмет.
— Что это?.. — спросил я, морща лоб. — Это… градусник?
Она рассмеялась. Чуть дрожащим, волнительным смехом. Нет, не градусник.
— Посмотри внимательно.
Две полоски.
ДВЕ.
Моя голова словно отключилась на мгновение. Я смотрел на неё, потом на тест. Потом снова на неё. Пытался вдуматься. Понять.
— Ты… — я сглотнул. — Ты хочешь сказать… ты…
— Я беременна, Яр. — прошептала она. — Мы будем родителями.
В груди что-то взорвалось. В хорошем смысле. Как будто всё — прошлое, страхи, кровь, боль — рухнули. А на их месте… что-то новое. Светлое. Чистое. Настоящее.
Я подхватил её на руки, как пушинку. Закружил. Она визжала и смеялась, а я, задыхаясь от счастья, повторял:
— Ходить ты теперь не будешь! Я буду тебя на руках носить! Всегда! Всю жизнь!
— Яр! — она хохотала. — Остановись, меня сейчас вырвет! Я ж теперь не одна!
— Тем более! — я поцеловал её в висок. — Я отец. Ты мать. Мы семья. Ты слышишь? Ты моя семья. Навсегда.
Я поставил её на пол, прижался лбом к её лбу.
— Спасибо. За то, что выбрала меня. За то, что веришь. За то, что мы теперь… трое.
Она кивнула. В её глазах стояли слёзы. Но светлые, чистые, как у ребёнка.
— У нас будет малыш, Яр. Маленький. С твоими глазами. Или с моими. Неважно. Главное — с нашим сердцем.
— И с твоим характером? — усмехнулся я. — Ну тогда всё, этот мир точно не готов.
— Мир не готов к нам вообще, — ответила она, и я не мог не согласиться.
Мы легли на кровать, обнявшись. Я положил руку ей на живот. Там, внутри, билось крошечное сердечко. Новый человек. Наша история.
Я смотрел в потолок, и думал: я мог бы всё потерять. Но вместо этого — я получил больше, чем когда-либо мог мечтать.
Я знал, впереди нас ждут трудности, бессонные ночи, страхи, хлопоты. Но это — настоящая жизнь. Настоящая семья.
И я поклялся: я защищу их. Всегда. Я буду рядом. Я больше не уйду, не оттолкну, не испугаюсь. Потому что теперь я не просто мужчина.
Я — отец.
Я — её мужчина.
Я — их опора.
Я — Яр. Настоящий.
И пусть мир катится к чёрту. Главное — она рядом. И он или она — внутри неё.
Это было лучшее начало новой жизни. И я собирался прожить её красиво. С ней. С ними.
Навсегда.
Спустя несколько лет...
Я проснулся от мягкого шепота.
— Яр… — голос у неё был ещё сонный, но с той самой интонацией, от которой у меня до сих пор замирает сердце. — Он опять сбежал с одеялом…
Я повернулся на бок и увидел Веронику — растрёпанную, с подушкой, прижатой к груди. И между нами — наш лисёнок. Маленький сорванец с золотистыми кудряшками, раскинувший ручонки, утащив одеяло себе.
Я улыбнулся и прикрыл ему плечо, а потом накрыл и её. Тихо поцеловал в висок.
— Всё под контролем. Одеяло возвращено. Мама и сын в безопасности.
— А папа? — Лекси открыла один глаз.