Даже не задумываясь сзвала первое что попалось под руку и вскочила на подоконник, как обезьяна. Посмотрела в низ и ужаснулась. Нет. Я точно с такой высоты сломаю себе шею, а может руку, а может ногу, а может и позвоночник. Поэтому это был не самый лучший вариант, но другого я пока не видела.
Поэтому стояла на подоконнике второго этажа, а внизу — несколько метров вниз — и твёрдая земля.
Вопрос не стоял: прыгать или нет. Хотя если бы пришлось, я бы сиганула. Лучше смерть чем групповое изнасилование.
Твари, которые держали меня за плечи, медленно приближались, пытаясь сократить расстояние, но я махала рукой с оружием на право и на лево, пытаясь замахнуться получше. Даже не сразу осознала, что моя защита это всего лишь стеклянная ваза.
Но они собирались меня трахнуть.
Нет! Я так просто не дамся.
Ваза. М-да. Не густо.
Ну, хоть что-то!
Я встала на подоконник, открыла окно и посмотрела вниз.
Чёрт! Там метров триста не меньше.
Высота была пугающей. Я точно убьюсь.
Но эти двое приближались всё ближе.
— Стоять! — рявкнул кто-то.
Я вздрогнула, машинально схватившись за оконную раму.
И увидела его.
Он стоял в дверном проёме, облокотившись на косяк, и смотрел на меня так, словно уже был уверен в своём выигрыше.
— Вон отсюда, — спокойно бросил он.
Громилам и говорить не пришлось дважды — они вылетели из комнаты так быстро, как будто их подожгли.
Но я не расслабилась.
Он двинулся ко мне.
Медленно. Грациозно. Как хищник.
— Ты слишком резвая, — его голос был низким, почти бархатным, но в нём чувствовалась угроза.
Он что-то шептал о том, что займётся со мной сексом.
Ужас. Какой ужас. Я не намерена заниматься сексом с кем либо. Только не сегодня.
Я не подписывалась на это!
И в этот момент моя нога соскользнула вниз, попыталась схватиться, но рука схватила воздух. Да что же мне так не везёт?
Всё замедлилось. Вся моя не долгая жизнь пронеслась перед глазами. Отдельные вспышки радостных дней врезались в память и замерли.
Я увидела его лицо. Его глаза. Они расширились.
А потом я полетела вниз. Всего секунда, но в эту секунду я просто попрощалась со всем миром.
Удар был болезненным. Меня пробрала дрожь. Я попыталась вдохнуть, но лёгкие не слушались. Всё болело.
"Ну всё, мне точно крышка."
И тьма. Спасительная тишина и безразличие.
Я пришла в себя в незнакомой комнате. Это походило на лазарет, я такое в кино видела, пахло лекарствами и стерильностью, как в больнице.
Тихо.
Больно. Виски нещадно давила боль.
Но не смертельно.
Передо мной сидел он.
И смотрел. Просто рассматривал меня с ног до головы. И почему от его взгляда меня бросает в жар? Он медленно поднялся со стула и подошёл к моей кровати.
— Те, кто за тобой охотятся, в курсе, что ты у меня.
Моё сердце пропустило удар.
— Что?..
— У тебя два варианта. Первый: я отпускаю тебя, и через час ты уже труп.
Моя грудь резко взметнулась верх, наполняя мои лёгкие воздухом.
— А второй?
Он медленно наклонился ко мне. Пропустил мой локон между пальцев.
— Ты остаёшься и подчиняешься мне.
Его голос стал ниже.
— Беспрекословно.
Я сглотнула.
Выбор был прост. Точнее, сложнее выбора я в своей жизни не припомню.
Я могла умереть. Или стать его. И вроде всё логично, но почему так сосёт под ложечкой. Почему этот факт заставляет так биться сердце.
Одному богу известно, что он собирался со мной делать. Но другого выхода я не видела. Правда в моём мозгу возникла идея.
Я посмотрела ему в глаза.
— Хорошо. Но ты мне поможешь.
Он улыбнулся. И от этой улыбки у меня пробежали мурашки.
— Посмотрим.
4 Осознание правды.
(От лица Лекси.)
Боль была первой вещью, которую я осознала. Она пульсировала в теле, как эхо падения, отдаваясь в каждом мышце. Казалось, что меня переехал грузовик, затем дал задний ход и снова по мне проехался.
Я открыла глаза. Тусклый свет луны падал сквозь шёлковые занавеси, мерцал на резных колоннах. Это была не совсем больничная палата, но и не тот адский клуб, в который меня притащили. Значит, я всё ещё жива.
Жива...
И одна.
Этот факт ударил по мне больнее, чем все ушибы вместе взятые. Мама мертва. Мне больше не к кому вернуться. Никто не пройдётся ладонью по моим волосам, не скажет, что всё будет хорошо. Я медленно сжала пальцы в кулак, глядя в потолок, сдерживая поток слёз рвущийся наружу.