Мысленно хмыкнула. Если эти силиконовые куклы думали что напугают меня уборкой, то они сильно ошибались.
Я спала. Впервые за долгое время нормально, крепко, без постоянного напряжения, без страха, что кто-то ворвётся в комнату. Тёплая постель, мягкая подушка…
Пока меня не схватили за лодыжки и с диким рывком не стянули с кровати.
Я с воплем рухнула на пол, больно ударившись копчиком.
— Чего орёшь, принцесса? — раздался насмешливый голос. — Пора вставать, а ты тут развалилась.
Я попыталась сфокусировать взгляд. Надо мной возвышался один из охранников. Здоровенный, с мордой, как у бульдога. За его спиной ухмылялись несколько девчонок из комнаты.
— Какого хрена?! — я потрясла головой, приходя в себя.
— Ты что, не поняла, где находишься? — хмыкнула одна из девушек. — Тут не санаторий, детка. Шевели булками и на работку.
— Подъём, шалава, — ухмыльнулся бульдог. — У тебя две минуты, чтобы одеться.
Я заморгала, всё ещё не понимая, что происходит.
— Две что?..
Меня резко дёрнули на ноги. Я, шатаясь, встала, понимая, что на мне только футболка и трусы.
— Пошевеливайся!
Я метнулась к кровати, пытаясь схватить хоть какую-то одежду, но охранник грубо вырвал её у меня из рук. И словно мешок взвалил себе на плечо.
— Нет-нет, детка. Сегодня ты работаешь так.
— Что?! — у меня перехватило дыхание. Я застучала кулаками по его широкой спине.
— А что такого? — ухмыльнулся другой. — Клиенты любят девочек в нижнем белье. У тебя отбоя не будет.
Я замерла.
Работать?
Так?
До меня наконец начало доходить. Меня вытаскивали в этом виде… на работу. То есть меня собирались выставить перед мужчинами, как товар. Почти голую.
Меня передёрнуло.
— Вы что, охренели?!
— Слышали, девки? Она ещё не поняла, где находится!
По комнате прокатился смех.
— У тебя новый день, новая жизнь, сладенькая, — протянула одна из девушек. — Добро пожаловать в реальность. В трудовые будни шлюхи начались.
Я чувствовала, как по телу прокатывается паника.
— Я… я скажу Яру!
Все замолчали.
А потом снова раздался смех.
— Яру? — бульдог хлопнул меня по ягодице, заставляя вздрогнуть. — Да он, конечно, заботится о своих девочках…
— Но не настолько, чтобы им работать не давать, — закончила одна из шлюх, ухмыляясь.
Они ржали, похабно переглядываясь, а я висела на плече этой гориллы, в одном нижнем белье, словно в оцепенении.
— Так что, принцесса, пойдёшь добровольно или нам тебя вынести?
Я попыталась вырваться, спрыгнуть с плеча, но меня тут же схватили за попу, придерживая от падения, и потащили к выходу.
— Да пошли вы! Отпустите меня!
— О, дерзкая, — протянул один. — Клиенты такое любят.
— Я вас всех порежу!
— Только не сейчас, дорогая. У тебя смена.
Я пыталась вырваться, но они были сильнее. Меня втащили во двор и швырнули в фургон. Двери с грохотом захлопнулись.
Темнота. Двигатель завёлся. В фургоне сильно пахло бензином.
Я ударила кулаком по стенке.
— ВЫ СОШЛИ С УМА?!
С улицы раздался смех.
— Ой, девочка, ты ещё столько нового узнаешь…
Машина дёрнулась, и я прокатилась попой по полу, фургон тронулся с места.
Я сглотнула, чувствуя что вот-вот разрыдаюсь от безысходности.
Меня везли.
Как товар.
Почти голую. Не известно куда. Но известно зачем. Неужели всё так и закончится.
Чёрт.
5 Испытание.
(От лица Яра.)
Прошла неделя с момента, как рыжая появилась в моём клубе. Семь долгих, чертовски напряжённых дней, в течение которых я практически не спал и не отходил от неё. В лазарете она валялась первые трое суток, без сил, бледная как мел. Я боялся, что кони двинет, и тогда мне бы не пришлось разбираться с Василием. Просто сказал бы что девчонка умерла. Он названивал каждый день, требуя отчёта — жива ли Алекса. Оказалось, что рыжая носит именно это имя. Странное, не русское. Но мне было плевать.
Гораздо важнее был другой вопрос: как правильно разыграть её смерть. Потому что убивать её я, конечно, не собирался. Глупо конечно, но чем-то она меня взяла.
Я смотрел на неё и не мог избавиться от мысли, что передо мной не просто девчонка, а какая-то чертова судьбоносная загадка. Курносый нос, рыжие веснушки, огненные вьющиеся волосы, эти хитрые, раскосые зелёные глаза… Лисица, а не девушка. Я и раньше не питал слабости к рыжим, но эта… Эта бесила меня даже своим существованием.
Я не мог не думать о ней.