Последнего пустого я даже не запомнила. Вот очередь бала выкашивает новый ряд, какой-то уже реденький в сравнении с предыдущими, еще два сгустка энергии в пикирующих с неба ублюдков, молния в лицо засранцу топающему за спиной, разворот и... все. Я еще раз огляделась по сторонам на всякий случай и измождено рухнула на колени прямо в лужу. Над моей головой слабо трепыхались уцелевшие обрубки "марионеточных нитей", а вокруг воцарилась неожиданно приятная тишина.
И тем громче прозвучали в этой тишине шлепающие мокрые шаги. Повернув лицо в ту сторону, я уже хотела угостить бала последнего припозднившегося пустого, но от вида противника у меня по взмокшей спине пробежал очень даже такой нехороший холодок. Закинув на плечо увесистый трезубец, из полумрака ко мне направлялся человек в узнаваемом черном облачении. Шинигами шел, чуть склонив голову, от чего его лицо было скрыто под темной челкой, но вот пульсирующую вену, выходящую у него между лопаток и протянувшуюся наверх в темноту, я рассмотрела очень отчетливо.
Трезубец штука тяжелая и неповоротливая. Боец с трезубцем опасен за счет дистанции атаки, но недостатки в скорости и защите с тыла являются неизменной платой за это крошечное преимущество. Трезубец - оружие рыбаков и китобоев, с ним не выйти против ощетинившегося ряда копейщиков или одинокого мастера меча. Это я так думала всегда. До встречи с этим чертовым шинигами!
Если бы не предыдущая бойня, достойная стать частью любого варварского эпоса, то ситуация возможно и развивалась бы по-другому. Но отматывать время назад и что-то изменять не умел даже Лоренцо. В результате, я была выжата как тряпка, а марионетка Аарониеро гоняла меня своей трезубой оглоблей как трюмную крысу по всей этой жуткой затопленной равнине. В который раз я едва не наступила на грабли старых определений, позабыв, что имею дело не с материальным миром, а с духовными сущностями. Как бесполезно было надеяться на то, что сломается катана Сенбонзакуры, настолько же глупо оказалось пытаться биться привычным мне манером и с этим парнем. Трезубец он вертел одной рукой как невесомую тростинку, одним запястьем! А еще была вода, хлеставшая прямо из занпакто во все стороны и увеличивавшая силу вращения, а, следовательно, и мощь ударов, достававшихся мне. Отбивать такие атаки одной рукой в моем нынешнем состоянии было чистым самоубийством. Но, даже с разделенными клинками, мне приходилось задействовать для блокировки оба меча. Однако хуже всего было то, что буквально уже за пару первых минут я вымокла насквозь и начала замерзать, хотя как такое возможно в духовном мире, ума не приложу.
Старая пословица гласит, что опыт не пропьешь, хотя многие и пытаются. В действиях моего противника очень быстро обнаружилась одна интересная деталь. Подавляющее большинство атак шинигами проводил строго по вертикали сверху вниз с небольшими отклонениями в углах. Те немногие горизонтальные выпады, что я видела, были не менее быстры и опасны, но раза в три слабее. И это означало, что у меня все-таки появился шанс. Оставалось лишь надеяться, что еще какого-нибудь козыря в рукаве у Аарониеро не было припасено, иначе мне точно конец.
Отскочив назад через сюмпо, не очень далеко, так чтобы не заставлять противника сразу же бросаться следом, я метнула цзяни внахлест слева и справа. Шинигами вынужден был отреагировать на такую атаку и отбить мечи, летящие в него с разных сторон. Почти незаметное движение кистью, и тяжелое оголовье трезубца легко отшвырнуло лезвие, приближавшееся слева. Разворот в полкорпуса, новое вращение, и нижний торец древка с веретенным острием на конце с филигранной точностью прижал к земле второй клинок. Красиво, черт побери! На такую технику просто смотреть приятно, но сейчас мне было, к сожалению, не до этого.
Я к этому моменту уже оказалась почти что рядом с противником. Его оружие все еще было в неудобном для него положении, а вот мой цзянь после рывка за шелковую ленту уже возвращался обратно в ладонь. Конечно, у шинигами еще была возможность меня атаковать, но и этот момент я просчитала заранее.
- Бьякурай!
Разряд молнии пронзил парню правое плечо. Насколько бы он был сейчас нечувствителен к боли, но махать своим железным дрыном, по крайней мере, ближайшие пять секунд с прежней скоростью и грацией у него бы не получилось. А мне большего и не надо. Цзянь уже взметнулся, метя острием в основание шеи, когда левая кисть шинигами неожиданно оказалась обращена раскрытой ладонью ко мне.