Зануда почувствовала себя очень глупо и отвернулась, убрав тетрадь на край стола.
— Ты ее проверь, — шепнул он, и Валя взглянула на него с непониманием. — Мне что-то подсказывает, что Маринка туда хрюшку подложила.
— Хрюшку? — тихо переспросила она. Он прищурился, затем похлопал глазами, несколько секунд всматриваясь в ее лицо, а после неожиданно прыснул от смеха.
— Блин, ты такая смешная.
Подобная реакция окончательно выбила ее из колеи. Да что с ним такое?! Что смешного? Валя очень сильно смутилась, нахмурилась и опустила взгляд в пол, пытаясь понять, что смешного она сказала, и стоило ли вообще обращать внимание на слова такого странного человека.
— Не обижайся, я ничего плохого не имел в виду, — все еще улыбаясь, сказал он, заметив обиду в ее взгляде. — Просто… ты смешно произнесла это.
— Хрюшку?
— Да-да! — он снова расхохотался. — Скажи еще раз!
— Хрюш-ку… — уже намного тише произнесла она, чувствуя себя полной дурой. Чудак снова рассмеялся.
— Давай еще разок!
Валя отвернулась. Что за ерунду они вытворяют?
— Ну, давай, не будь занудой. А! — он опомнился. — Ты же и есть Зануда…
Она едва заметно нахмурилась. Ее совершенно не должны были задеть такие слова, просто на долю секунды стало не по себе. И он заметил это.
— Брось, прозвища всегда были и будут, и, увы, их придумываешь не сам, их выбирают за тебя без права голоса, — покивал он головой, поджав губы. — Вот я уже с детства для всех Паштоха. Потому что много ПАШТОкал вместо того, чтобы ПОЧЕМУшничать. Сейчас уже не ПАШТОкаю, а все равно остался Паштохой. Так что привыкай уже сейчас откликаться на Зануду. Твое имя уже навряд ли вспомнят…
Последнее предложение он протянул чуть с другой интонацией, подперев щеку рукой и направив свой странный сонно-пронзительный взгляд куда-то вдаль. Вале показалось, что ему стало грустно.
— К-как твое имя? — вдруг спросила она, почти беззвучно, слегка заикаясь. Возможно, где-то далеко внутри, в самом укромном уголке души в ней проснулись жалость и понимание: в прошлом классе, где она проучилась десять лет, никто не интересовался задумчивой, молчаливой девочкой. Десять лет она так и просидела в одиночестве за первой партой у самого окна, и если с ней заговаривали (что тоже было довольно редко), то лишь из-за учебы. Сама идти на контакт она поначалу стеснялась, а затем решила, что ей это просто не нужно. И ее действительно это не сильно волновало, но в том самом укромном уголке души одиноко скреблась тоска. Теперь она неожиданно дала знать о себе.
Однако Паштоха не оценил ее приступа жалости и рассмеялся.
— Если ты подумала, что мне грустно или вроде того, то не переживай, меня это совсем не волнует.
В следующую секунду прозвенел звонок на урок. «Наконец-то», — подумала Зануда, едва заметно вздохнув. Елена Петровна отвлеклась от своих расчетов, встала из-за учительского стола и направилась к двери, чтобы закрыть ее. Сафронов Дима так и не пришел к началу урока.
Однако он забежал под самый конец, весь сонный и немного запыхавшийся.
— Простите за опоздание. Можно? — улыбка, что расцвела на его лице, была настолько яркой и непринужденной, словно он не только не чувствовал стыда за свое опоздание, а, напротив, считал, что поступил как нельзя лучше.
— Ну, заходи, — совершенно спокойно, даже с толикой теплоты произнесла Елена Петровна. — Я уже думала, что не увижу тебя сегодня, но ты постарался.
— Я тоже рад вас видеть, — он забежал в класс, помахал всем присутствующим, пожал руки впереди сидящим парням, бросил беглый вопросительный взгляд на Валю и сел на свое место, за третью парту второго ряда, в самый центр класса. Елена Петровна, улыбаясь, покачала головой. Поднялось бурчание, большинство стало что-то говорить опоздавшему однокласснику, и это заставило ее слегка повысить голос.
— Так! Скоро звонок, успеете наговориться на перемене, а сейчас решаем.
Дима вопросительно пялился на доску, пытаясь понять, что вообще пропустил. Так ничего и не разобрав, он оглянулся по сторонам и остановил взгляд на Вале. Она уже закончила пример и постепенно складывала принадлежности в рюкзак. Дима сидел на третьей парте так же, как и она, поэтому не заметить его взгляд было сложно. Когда она повернула голову в его сторону, он мягко улыбнулся и помахал ей рукой. А ей снова стало стыдно за то, что не разбудила его. Затем вспомнился его вид в кровати, и по телу пробежала волна мурашек, щеки запылали и дрогнули пальцы. Валя отвернулась, и в следующую секунду прозвенел звонок. Она никогда бы не подумала, что будет этому рада.