Дима хотел подойти к ней и что-то спросить — он привстал и двинулся в ее сторону, однако был сбит с толку накинувшимися на него одноклассниками. Ребята что-то спросили, и в итоге завязалась беседа, а Валя быстро собралась и вышла.
Следующие два урока: русский и литература — должны были проходить в одном кабинете, и это радовало, потому что Зануда еще не совсем освоилась в новой школе.
На перемене после русского языка она спокойно сидела, уткнувшись взглядом в учебник по литературе. Вот уж какой предмет был для нее одним из самых сложных! Ну, как можно было объяснить, почему Наташа Ростова вдруг решила уехать с Анатолем Курагиным, когда любовью всей ее жизни был Андрей Болконский? Учителя требовали объяснений, а разве можно было это как-то понять? Она принимала все как факт, а копаться, почему произошел этот факт, не считала нужным. Выкручивалась лишь благодаря хорошей памяти и высокой скорости чтения. Ответить на вопросы по этим самым фактам для нее было легче простого. Но что касалось более глубоко анализа… Нет, человеческая психология для Зануды была сродни магии.
— Валя! — на ходу окрикнул ее Дима, наконец-то отбившийся от своих друзей и знакомых. — Почему ты молча ушла, не ра… — он поймал ее испуганный взгляд и тут же замолк, понимая, что слишком громко при людях говорит лишнее, — …ответив… на… мой вопрос, — закатил глаза и нахмурился, понимая, что несет ересь. Валя облегченно выдохнула. Хорошо, что он вовремя понял, что об их совместном сожительстве знать кому-либо совсем не обязательно!
— «Не ра-ответив»? — кисло подметил Паштоха, сидевший рядом.
— Привет, Паштоха, — улыбнулся Дима и в следующую секунду вновь стушевался: как-то глупо выходило с Валей… Какой такой вопрос? И что она могла ответить? Она не очень-то умела врать или подыгрывать, как он успел отметить про себя. Да и у него самого сейчас вышло бы сыграть только совершенно неправдоподобную ерунду. И Паштоха бы непременно раскусил, что что-то здесь не так. Если уже не заподозрил. Дима знал, что он проницателен, хоть и выглядит настоящим чудаком. Неловкая ситуация.
Зануда молча встала и с опущенной вниз головой мелким неровным шагом пошла прочь, руки чуть подрагивали, а щеки горели. Дима не стал ее останавливать. Все выходило так, словно она его по неясной причине избегает. Он смотрел ей вслед, чувствуя себя виноватым за то, что поставил в неловкое положение.
— Чего это она так? — вдруг спросил Паштоха. Дима обернулся и пожал плечами.
— Она очень застенчивая и неразговорчивая.
— Да, но, по-моему, тебя она избегает как-то слишком... А, наверное, почувствовала твою ауру ловеласа. Молодец.
— Какого ловеласа, Паштох? Что ты несешь? — раздраженно ответил Сафронов.
— Ладно, ладно, я шучу, чего ты заводишься, — Паштоха развел руками, совершенно не поменявшись в лице.
Дима закатил глаза, но через несколько секунд вновь заговорил.
— Думаешь, она действительно избегает меня сильнее других?
— А тебя это тревожит? — усмехнулся тот. — Брось, она только второй день в школе, ее поведение… почти нормальное. К тому же она с самого начала дала понять, что заводить дружбу с кем-либо не хочет, поэтому ее желание скрыться от назойливого, слишком общительного одноклассника вполне понятно.
— Наверное, ты прав…
На какое-то время между ними повисло молчание, а затем Паштоха вдруг резко сел прямо, избавившись от привычной вальяжности, и сказал:
— Садись, поболтаем.
— Чего это ты? — Дима удивленно приподнял бровь, пытаясь мысленно понять подвох, но любопытство победило, а посему он все же осторожно сел рядом.
— А что, поговорить с тобой нельзя?
— Обычно ты против этого, — улыбнулся он.
— Да-да, но забудем в этот раз. — Паштоха положил локти на парту, покачал головой из стороны в сторону и повернулся к ожидающему Диме. — Скажи, зачем ты хочешь выйти с Занудой на контакт? Только честно. Потешить свое самолюбие, да?
— Что?
— Ну-у… ты же славишься чуть ли не во всей школе как самый общительный и дружелюбный парень. По крайней мере, среди старшеклассников, это уж точно. С тобой все хотят общаться, тебе легко удается поддерживать разговор с кем угодно… И вот появляется девушка, которая тебя открыто избегает, не хочет выходить с тобой на контакт. Твоя репутация пошатнулась, твое самолюбие задето, и теперь ты хочешь всеми силами заставить ее общаться с тобой. Я прав?
Дима опустил взгляд и задумался. Его плечи непроизвольно опустились вниз. Вначале он хотел сразу же опровергнуть это, но в какой-то момент вдруг почувствовал долю истины в словах Паштохи. Он вдруг понял, что ему действительно слишком сильно хочется, чтобы Валя стала более открытой. Он не был уверен, желал ли этого для того, чтобы потешить свое самолюбие, или же по какой-то другой причине.