Валя едва успела кивнуть.
— Хэй, я завтра уже уеду в это время! — влезла Лера.
— Пф, мне же лучше, ты тут только мешаешься!
— Мешаюсь? Ты видела сама, что с ней сотворила? Мой образ намного лучше.
— В твоем образе Валя похожа на малолетнюю наркоманку.
— Сама ты наркоманка!
Валя посмотрела на нее снизу вверх.
— Вы уезжаете уже завтра? — Лера кивнула. — И… Д-Дима тоже?
— Да, мы втроем едем. Решили на поезде, чтоб дешевле. Как раз по их часам утром в день приедем.
— Понятно…
День вышел грустным: столько разочарований и неоправданных надежд. Но вечером Вале стало чуть радостнее.
Ей захотелось выпить воды перед самостоятельным изучением пропущенной темы, и она пошла на кухню. Там Дима мыл посуду. Он улыбнулся ей, как всегда, и… ей вдруг подумалось, что, если он перестанет улыбаться вот так без поводов, жизнь станет намного тусклее. Она уже привыкла к этим улыбкам и в какой-то степени нуждалась в них.
— Ты уже завтра уезжаешь? — спросила она. Дима кивнул, отведя взгляд. — Х-хорошей дороги.
— Спасибо.
Валя опустила голову.
— А в школу завтра пойдешь?
— Ну, поезд в половину первого, могу и успеть, хотя… не очень хочется, если честно, — посмеялся он. — Но, если ты хочешь, я могу и сходить.
Она покраснела.
— Все н-нормально, не стоит. Лучше выспись и… соберись. Ничего не забудь…
Что она говорит? Ерунду какую-то.
Валя смутилась. Конечно, жизнь под одной крышей сближала, и иногда Валя могла уже почти спокойно разговаривать с ним, но прямо сейчас у нее не особо получалось, точнее она даже не ожидала, что будет говорить что-то подобное. Однако Дима не смеялся и не удивлялся, он просто улыбнулся, мягко и по-доброму.
— Хорошо. Спасибо за заботу.
Валя выдавила смущенную улыбку в ответ. Даже если он уезжал и теперь не был ее партнером-ведущим, все-таки она не могла не быть благодарной ему за все. Он помогал ей, прямо или косвенно, всеми силами, без остатка и ничего не требуя взамен. Он улыбался ей без жалости или желания что-то получить в ответ — он обращался с ней так же, как с любым другим человеком. Поэтому и она постепенно становилась более… живой, открытой.
— Как у вас там прошло с Лерой? — спросил он, вытерев руки, когда закончил мыть посуду, и Валя вновь почувствовала угнетение. — Что, не очень?.. — прочел он по выражению ее лица.
— Просто… я сама не знаю, какой образ мне хотелось бы. Мы пробовали более взрослое, а потом веселое, но ни то, ни другое мне не подошло.
Дима встал напротив и стал оглядывать ее. Она зарделась от близости и от такого пристального взгляда, стыдясь поднять голову. Затем он дотронулся до ее волос, и по телу пробежала приятная дрожь. Дима заправил их за уши и приподнял ее голову за подбородок, чтобы взглянуть ей в глаза. Почти как тогда, когда он сказал, что она красивая. От этих воспоминаний, прикосновений и взгляда сердце забилось как сумасшедшее. Валя вспомнила и тот день во всех деталях и красках, и их случайный поцелуй, и даже встречу… Дима смотрел на нее, не отрываясь.
— Мне кажется, что тебе стоит открывать свое лицо. Не нужно тонн косметики, не нужно ничего менять и создавать какие-то образы. Просто… — он снял ее очки, — пусть все видят твои глаза.
Сердце забилось еще быстрее, будто она словила тахикардию, а в животе странно потягивало, словно рой бабочек решил расшевелить стенки ее желудка. Валя ужаснулась этому сравнению, ее губы задрожали, а глаза… она не могла оторваться от его лица, пусть и видела его немного расплывчато, словно через слегка запотевшее стекло.
В тот день Валя совсем забыла про не пройденную тему по геометрии, и до самой ночи экспериментировала с внешностью. Все равно никто не видел, подумаешь. Ей было непонятно, почему Дима заправлял ее волосы за чуть торчащие уши, чтобы виднелись пухлые щеки, но… почему-то впервые, глядя на себя в зеркало, Валя смогла признать себя вполне милой.
«Если ты полюбишь себя, то и другие признают твою красоту…» Очевидно, было верно и обратное: если другие увидят красоту в тебе, то и ты сможешь полюбить себя. Валя заснула в прекраснейшем настроении, словно этот день был одним из самых счастливых.
Глава 11. Посвящение в старшеклассники
Без Димы в квартире стало словно холоднее. Дверь в его комнату никем не запиралась, и там, казалось, было слишком пусто, даже с довольным, развалившимся на кровати Кузей. Забавно, что и он после отъезда хозяина начал грустить и скучать по нему — теперь некого было царапать да кусать.