В классе тоже очень не хватало Димы. В самом центре кабинета пустовало место, и три дня одноклассники не собирались вокруг третьей парты второго ряда для бестолковой болтовни и смеха. Самые шумные и веселые парни проводили перемены в коридоре, и в классе стояла почти полнейшая тишина.
Третий день его отсутствия — пятница, тридцатое сентября, день рождения его сестры и Посвящение в старшеклассники.
До этого Валя заходила к родственникам Леры, они не смогли выделить ей время и попросили подождать. Однако из чувства неловкости Валя просто молча ушла, и Агеевы за суматохой даже не заметили, а после не смогли связаться. Валя думала, что ей это все равно никак не поможет. Она зубрила сценарий от корки до корки, так, чтобы от зубов отскакивало. Только это могло бы успокоить ее на сцене. Она говорила себе: «Все будет хорошо, мне просто нужно сказать то, что я знаю наизусть». Почти как устные ответы — она всегда нервничала, когда нужно было, глядя прямо на учителя, вслух рассказывать материал. И для успокоения максимально давила в себе это волнение, внушая, что она одна, вокруг никого нет, никто ее не слушает, и глядела не на учителя, а мимо него. Понимание того, что она все знает, придавало ей уверенности.
Она продолжала успокаивать себя подобным образом, направляясь к сцене школы после того, как оставила учебники дома. Паштоха уже был там — он решил не покидать стен школы сегодня. Валя застала его в небольшой комнате за сценой, где можно было оставить свои вещи. Он лежал на диване, глядя в потолок.
— Привет, — сказала Валя, заходя внутрь.
— Ты так тихо ходишь, — поморщился он, переведя взгляд на нее, и присел. — Привет-привет, виделись же уже.
Валя покраснела.
— Готова?
— Я все выучила.
Паштоха с улыбкой хмыкнул.
— Кто бы сомневался. Я про моральную подготовку. Волнуешься?
Ей не дала ответить вбежавшая Лидия Михайловна, директор школы искусств. В коридоре носились люди, участвовавшие в организации вечера.
— Молодцы, что уже пришли, — начала говорить запыхавшаяся старушка, попутно раздавая какие-то указания другим. — Репетировали?
— Не-а, — тут же равнодушно отозвался Паштоха. Валя немножко испугалась.
— Да что за безобразие, бестолковые дети! И оделись совсем просто! Праздник же, нужно было нарядно! Ай, ладно, времени уже нет. Репетируйте сейчас! — и она убежала.
Валя поникла. Действительно, они ведь совсем не репетировали. Она даже внимания на Паштоху не обращала в последнее время, хоть и сидела с ним за одной партой. Или это он стал незаметней, или она стала чаще летать в облаках. Скорее, второе. Все ее мысли были заняты размышлениями о красоте, внешности, подходящих образах и отъезде Димы.
— Ой, смысла-то… — зевнул он, встал и затем взглянул на переживающую Валю. — Или хочешь отрепетировать?
— Х-хотя бы один раз…
— Ла-а-адно, — нехотя протянул он и безэмоционально начал. — «Здрасте, ребятки».
Валя нахмурилась. Таких слов в сценарии точно не было и быть не могло. Паштоха легонько ткнул ее пальцем в складочку меж сдвинутых бровей.
— Самое главное — не делай такое лицо и продолжай говорить свои слова, чего бы я там ни сочинял.
— Ты не выучил слова? — сокрушенно поняла она.
— Ты забыла, что я первый лентяй мира и оболтус, каких поискать?
Да он издевается…
— Но… ты ведь сам вызвался быть ведущим вместо Д-Димы, — почти взмолилась она, глядя на него со страхом. Он смотрел ей в глаза несколько секунд, а затем вздохнул.
— Ладно, извини. Просто пойми, что… настоящие ведущие не нуждаются в заучивании текста, это бред. Да-да, я, конечно, сам не отношусь к настоящим ведущим, но хотел сказать, чтобы ты не переживала так сильно и старалась по возможности говорить не отчеканено то, что заучила до дыр, а более… открыто, спокойно. Это не урок, и нет учителя, который оценивает твои знания. Есть ученики, которые оценивают твою искренность.
Валя не знала, что сказать. Одно то, что он был не готов, выбивало ее из колеи. А его слова… она вроде бы понимала их смысл, но не знала, откуда взяться этой самой «искренности».
Паштоха приставил указательные пальцы к уголкам ее губ и растянул их. Валя похлопала глазами, не понимая.
— И не строй таких страдальческих гримас, — сказал он. — Старайся улыбаться, что бы ни случилось.
Послышалось, как с шумом и смехом ученики стали заходить в актовый зал. Лидия Михайловна, вбежав к ведущим, попросила их быстрее выходить за кулисы, и снова куда-то убежала. Валя тихонько вздохнула и направилась к одной из двух входов на сцену. Часть актового зала попадала в ее поле зрения — десятиклассники сидели радостные и изрисованные фломастерами, воодушевленные и болтающие друг с другом. Паштоха за другой кулисой мял какие-то бумажки — он тоже нервничал, поняла Валя. Там, в комнатке, он старался казаться абсолютно спокойным, пытался внушить ей уверенности, но все-таки подобное было совсем не для него. Как и не для Зануды.