Когда заиграла торжественная музыка, в зале притихли, ученики обернулись на неловко вышедших ведущих. У Вали в голове все вмиг перемешалось: уроки и сценарии, советы Паштохи и слова Димы, уверенность и искренность, заучивание и спокойствие… Людей было много, микрофон был немного тяжелым. Сердце колотилось, глаза разбегались, не зная, какую точку поймать и стоит ли вообще ее ловить…
Паштоха начал чуть хрипло и неуверенно, но старался не быть отстраненным, как обычно. Валя приставила микрофон ко рту и… забыла начальные слова. Нет-нет, как она могла! Она же знала все от корки до корки, повторяла миллион раз. Она вспоминала вторую фразу и все остальные, но первая… первая не желала появляться! За закрытыми глазами отчетливо виднелись листки со словами, но первая строчка оставалась размытой.
— З… з-здравствуйте, — в итоге выдавила она неловко и, услышав свой разнесшийся по актовому залу блеющий голос так громко, еще больше растерялась.
— З-з-з, — передразнили ее и залились смехом. Это окончательно смутило ее.
Точно. Оценивает здесь не учитель, а… они, эти улыбающиеся, дерзкие ребята, с которыми она никогда не могла найти общий язык. Именно для них нужно вести вечер, а им наверняка плевать на точные слова по сценарию. Валя улавливала перешептывания об ее внешнем виде, насмешливые взгляды и недоуменные улыбки, будто говорящие: о боже, как такую зануду сделали ведущей?
Она не смогла сказать больше ни слова. Губы и руки дрожали. Она помнила, что Паштоха представил их сам, говорил совершенно не по сценарию, но сделал самое главное — объявил выступление школьного ансамбля, после чего они должны были на время уйти со сцены.
Их уход сопровождался недовольным мычанием десятиклассников. Паштохе следовало уйти в другую сторону, но Валя совсем растерялась, и он помог ей дойти. Там, за кулисой, она облокотилась о стену и начала тяжело дышать. Лидия Михайловна выскочила вся в гневе, чуть ли не давясь проклятиями.
— Мы просто растерялись, извините, — отвечал ей Паштоха.
— Какое еще «растерялись»! Что за!.. Мне сказали, что вы сами хотели быть ведущими, и что теперь?! — Она еще долго гневалась.
— Я… — наконец выдавила Валя, когда старушка остановилась, для того чтобы перевести дух. — Я соберусь сейчас. Я все учила, я все знаю. Просто…
Танец ансамбля подошел к концу, и ведущим снова нужно было выйти на сцену. Лидия Михайловна раздраженно махнула руками и отправила их.
Валя действительно смогла более-менее успокоиться, она старалась теперь не смотреть в зал на ухмыляющихся или недовольных ребят и говорить быстрее все то, что знала наизусть. Паштоха не следовал сценарию, и часто Валя не знала, как связать его слова со своими, но продолжала говорить свою заученную до дыр речь. Из-за этого все получалось далеко не гладко. В конце концов, ученики просто перестали их слушать, но Валя была этому даже рада.
В зале поднимался шум, и вечер стремительно приближался к отметке «испорченный». Лидия Михайловна ругалась и злилась. Большинство учеников просто не обращали внимания на ведущих и вслух болтали о своем, смеялись и творили черти что. Некоторые громко возмущались и на одном из последних выходов даже перешли на оскорбления, требуя просто включить музыку и начать дискотеку.
Валя с Паштохой уже провели все конкурсы, и оставалось лишь объявить результаты: «Лучшая старшеклассница», «Лучший старшеклассник» и «Лучший десятый класс». Пока жюри принимали решения, оператор включил музыку, и ученики могли немного потанцевать. Все это время Валя сидела за кулисами и слушала какую-то клубную песню без смысла, веселые крики людей, доносящиеся из зала. Почему людям нравилось такое? Она видела, как они танцевали, обнимались друг с другом, прыгали, почти кричали — им это приносило столько удовольствия.
Она бы хотела, но не могла проигнорировать выкрикнутые оскорбления и смешки. Валя сидела на лавке, поджав под себя ноги и опустив голову на колени. Ей так хотелось увидеть Диму.
По голове ее что-то легонько стукнуло, и она недоуменно посмотрела вверх. Рядом стоял Паштоха, а в его руках была… шоколадка. Он кинул ее Вале на колени и отвернулся. Она не поняла, что это значит, да и аппетита совсем не было, но стало чуточку легче и даже захотелось улыбнуться. Она подняла на него благодарный взгляд, желая сказать спасибо, которое он вряд ли услышал бы в таком шуме, но, как по мановению волшебной палочки, долбящая уши электроника закончилась и заиграла спокойная, нежная мелодия.