— Извините, — она услышала тихий голос Димы, и от этого в висках отдалось тяжелой болью. Он обращался к учительнице. Говорил что-то про недоразумения, просил оставить девочек наедине или что-то вроде того — тяжело было уловить слова за ударами сердца и взволнованным лицом своего близнеца.
— Мне… — чуть приподняв плечи, вновь начала новенькая, — мне сейчас непросто, и… это слишком неожиданно. Так странно.
— Девочки, — сказала учительница мягко, — вы можете выйти в коридор.
Оля кивнула с благодарностью, прикусила губу и нервно заморгала, не зная, куда смотреть. Валя все еще чувствовала себя отстраненной от действительности, словно она случайный прохожий, заглянувший на какую-то второсортную театральную постановку.
— Помочь тебе?.. — послышался голос Паштохи. Валя не успела отреагировать, как подошел Дима.
— Валь… — с сочувствием начал он. И она — ей казалось воочию — ощутила, как холодные сломанные вилы вонзаются в ее грудь со звуком его голоса. Раздирают внутренности изнутри, вырывая лишь тихий протяжный хрип.
«Не поднимай головы, не смотри на него. Ничего не говори. И не вздумай разреветься», — приказным шепотом раздалось в голове.
Она не расплачется из-за него. Нет повода. Все было надуманно, все было неправдой. Он всегда хорошо относился… но на самом деле не к Зануде. С самого начала он видел в ее глазах лишь тень ее сестры.
Раньше, когда ощущалась боль или обида, можно было сразу же закрыться от окружающего мира, прячась за невидимой никому стеной. Отключить чувства и стать выше обидчиков. Убежать в себя…
Сейчас Валя понимала, что нужно поступить именно так, это единственный выход из ситуации, или станет очень-очень плохо. Она почувствовала себя обманутой и сердце вмиг охладело, покрывшись ледяной коркой. Мотнув головой, она выстроила невидимую преграду к своей душе.
— Продолжайте урок, — в тихом кабинете ее голос прозвучал слишком громко, но она не обратила на это внимания, продолжая буравить стол потерянным взглядом.
Кажется, кто-то ахнул, взглянул на нее осуждающе, покачав головой, где-то прошелестело «черствая, души нет». На этот раз Зануда проигнорировала эти слова. Людям свойственно осуждать, особенно, когда они едва знают обстоятельства. Она тихо вздохнула. Это не сможет причинить ей боль. Ничего не сможет. Больше нет…
— Ты уверена? — тихо переспросил Дима, осторожно коснувшись ее локтя. Ее будто кипятком ошпарило, она резко одернула руку, почувствовав себя ужаленной. Дима непонимающе уставился на нее в ответ.
Почему же он все равно был исключением из правил?.. Его голос донесся до нее сквозь железную стену неприступности, и все тело охватила дрожь. «Уходи! Не говори ничего…» — взмолилась она беззвучно.
— Слушай, сядь на свое место, тебя это не касается, — донеслось слева. Валя повела головой в сторону. На секунду ее охватило изумление. Почему Паштоха всегда был так грозно настроен по отношению к Диме? Однако спустя мгновение это перестало ее волновать, она была благодарна соседу за такие слова.
— Я просто хочу помочь… — осторожно добавил Дима.
— А тебя кто-то просил? — Паштоха говорил спокойно, но заставил Диму почувствовать себя дураком.
Оля тут же к нему повернулась.
— Действительно, лучше поговорить позже и не срывать урок, — ее улыбка выглядела натянуто, но она продолжала быть доброжелательной.
Дима хотел сказать что-то еще, даже приоткрыл рот, но не смог собраться с мыслями и в итоге, молча развернувшись, сел на свое место. Оля робко оглядела класс и, убедившись, что свободных мест поблизости нет, направилась к пустующей парте в конце кабинета.
Все оставшееся время до звонка в классе царила неловкая тишина, не считая редких слов учителя и неразборчивых перешептываний. Почти все заинтересованно глядели то на Зануду, то на новенькую. Дима уткнулся взглядом в чистый лист своей тетради, делая вид, что занимается. На деле он просто исступленно размышлял о произошедшем. Ему хотелось повернуться, но что-то каждый раз останавливало.
Вале вроде бы удалось заглушить свои чувства, убежать вновь, хотя она понимала, что это бегство — мнимое, напускное. Боль прямо у нее за спиной, она просто не видит, но стоит развернуться, и она пропадет в пучине страданий.
Как только прозвенел звонок, почти все кинулись к новенькой и стали ее расспрашивать и разглядывать. От такого напора она растерялась, захотелось спрятаться, но, тем не менее, постаралась вежливо ответить на все вопросы. Одновременно пытаясь поймать в поле зрения свою сестру.