— Да, спасибо, — кивнула она, взяв его номер.
Дима проводил ее хрупкую фигуру взглядом. Как же… несмотря на бурю противоречивых чувств, он все-таки был очень-очень рад, что они снова встретились.
Глава 14. Преодоление страхов
Когда закончились уроки этого невыносимого дня, Зануда молча собрала вещи и ушла. Одноклассники перешептывались, но она их не слышала. Паштоха, Дима и Оля ничего не говорили, но ей казалось, что она слышит их мысли. Хотелось скорее уединиться, остаться в одиночестве, где никто ее не увидит, потому что иначе ее напускная неприступность сойдет на нет.
— Валя! Я провожу тебя, — догнал ее Дима. Она не стала оборачиваться и не смогла ничего ответить, лишь продолжила свой путь, а он пошел следом. Оля хотела к ней подойти, но все же не решилась. Слишком стремительно сестра покинула школу, да и… ей стало не по себе, оттого что они шли рядом с Димой. Оля почувствовала, что их что-то крепко связывает. Дима ее защищал, отзывался о ней, вопреки мнению класса, хорошо… Он, собственно, таким человеком и был, но… глядя на них, идущих рядом, Оля ощутила, что есть между ними нечто больше простой доброжелательности.
На улице было холодно, но безветренно. Морозный воздух щипал за щеки и нос, снежинки плавно опускались на землю, на ветви спящих деревьев и шапки случайных прохожих. Даже пар изо рта как будто не растворялся в воздухе, а леденел и исчезал. Дима оглядывал старенькое зимнее пальто синего цвета, что должно согревать его спутницу. Диме почему-то вспомнилось: «Мы в ответе за тех, кого приручили». Ни с того, ни с сего. Он ее не «приручал», и не так уж они сблизились, но почему-то он чувствовал странную ответственность за нее. Впрочем, может, это все то же желание помочь?
Он не мог понять, почему ему так тяжело начать разговор, но чувствовал, что Валя выстроила вокруг себя неприступную стену, закрылась, потому что ей страшно. Правильно ли было лезть туда? Ему так хотелось, чтобы она была счастлива. Но мог ли он что-нибудь для этого сделать?
— Как ты?.. — наконец спросил он. Глупый вопрос, но хоть что-то.
— Нормально, — равнодушное, пустое, лживое. Безжизненное… У настоящей Вали, ранимой, хрупкой, совсем другой голос. А это лишь оболочка.
Молчание нарушил звонок мобильного. Звонила мама, просила купить продукты.
— Иди пока домой, мне нужно забежать в магазин.
Валя кивнула, так и не повернувшись к нему.
Стоило Диме скрыться, как она издала еле слышный всхлип, как будто все это время от школы до дома задерживала дыхание и только сейчас смогла вздохнуть. Вмиг ее посетила щемящая боль, оболочка лопнула, и переживания накатили стремительно, мгновенно, в самое сердце. Губы сжались, коленки задрожали, и она побежала прочь, не разбирая дороги. Спустя несколько домов и дорог, больше не было сил бежать, и Валя присела на скамейку в укромном уголке одного из дворов, закрыв лицо руками.
Она вспомнила, что папа в детстве запугивал ее Снежной королевой, которая похищает плачущих на морозе детей. А еще тем, что слезинки могут примерзнуть к лицу, и девочка полностью превратится в большую льдину. Ей бы сейчас очень хотелось попасть в холодное царство и стать ледяной, чтобы ничего не чувствовать…
— Валя? О боже, Валя, это ты? — неизвестно, сколько времени прошло, когда послышался рядом знакомый голос. Это была Лера. Она бросилась к ней навстречу и с волнением стала оглядывать заплаканную, испуганную подругу. — Что случилось? Расскажи мне все! Черт… Не самое лучшее место для разговора. Пойдем…
— Только не… к Диме… — взмолилась Валя. Это все, что она смогла вымолвить.
— Так, понятно, — Лера приобняла ее за плечи и куда-то повела. — Значит, идем ко мне. Выпьем чай с тортиком. Если сестра не слезла с диеты и не съела его.
Дома у Леры было спокойно. Вале полегчало уже от одного ощущения поддержки. И захотелось выговориться. Лере можно было. И когда все было сказано — запутанно, непонятно, тяжело — стало лучше. Наверное, Лера ничего не поняла в этих невнятных бормотаниях сквозь всхлипы. Но было так стыдно смотреть ей в глаза, говорить, признавать и боль, и… любовь. Однако это казалось необходимостью. Валя не ждала утешений или советов. Лучшим лекарством после этого ей казался крепкий сон. И Лера настояла на том, чтобы Валя осталась ночевать у нее.
На следующий день стало легче. Даже поселилась внутри неловкость за вчерашнюю слабость, слезы и боль. Интересное дело — эмоции… То, что сегодня кажется трагедией, на завтрашний день принимается несколько спокойней, а через год вовсе может показаться смешным недоразумением. Впрочем, Валя не стала бы смеяться и считать произошедшее недоразумением, однако ей действительно полегчало.