Она не знала, как вести себя перед Димой, как объяснить вчерашний неожиданный уход и, конечно же, как относиться к своей близняшке. К отцу и… матери?
Лера заявила, что пойдет с ней в школу под предлогом того, что соскучилась по учителям и знакомым школьникам. Валя понимала истинную причину и не хотела ее напрягать, но без поддержки, наверное, снова расплакалась бы. По крайней мере, с Димой она все уладила. Зайдя в класс (при этом, чуть не опоздав из-за Леры), они сразу же с ним столкнулись. Лера выдала какую-то ерунду, мол, вчера случайно увидела Валю и потащила к себе, нечего переживать. Дима лишь неестественно улыбнулся в ответ.
Затем Лера ушла, а он так и не заговорил — вчерашнее бегство Вали обернулось пропастью между ними.
Паштоха тоже встретил ее молча, хотя взгляд красноречиво вещал о чем-то, но Зануда не смогла его понять.
После уроков Оля, излучающая добро и любовь, подошла к Зануде.
— Привет, Валя… Вчера не удалось поговорить, да и тяжело это все. Но… вроде тебе сейчас лучше, да? — Слова давались ей с трудом, это было слышно по интонациям. Вале тоже, но стало намного проще возводить ледяную стену перед собой.
— Все нормально.
— Я рада, — улыбнулась сестра. — Я… поговорила вчера с мамой, она хочет встретиться с тобой. И… с папой. Он ведь тоже здесь?
Валя ответила не сразу, было непросто казаться равнодушной. Не найдя подходящих слов, она только кивнула. И Оля, просияв, добавила.
— И я тоже очень хотела бы с вами познакомиться. Было бы здорово подружиться нам с тобой, с-сестра… — Она замялась, после чего протянула листочек, где ровным каллиграфическим почерком были указаны контактные данные. — Здесь наш адрес и мой телефон, мы будем ждать вас в любое время.
Валя вновь безучастно кивнула, убрала листок в свой дневник, самую важную школьную принадлежность, и Оля вернулась на свое место.
На выходе из школы Зануду ждала Лера. Валя обрадовалась такой заботе, но, приметив рядом Глеба и Диму, заметно раскисла. Она не имела ничего против парня Леры, но ей не хотелось показывать свою слабость посторонним, а еще видеть Диму. Они все сохраняли почти могильную тишину, хотя обычно болтали без умолку. Дима был до рассеянности молчалив, поставленный в тупик внезапным появлением его первой любви и… ситуацией с Валей. Лера переживала за подругу, не решаясь нарушить образовавшееся молчание, а Глеб отрешенно оглядывал всех вокруг, не понимая, что приключилось за эту пару дней.
Чуть погодя, Лера обратилась к Вале, предлагая ей остаться с ночевкой, но Валя вдруг ощутила себя уязвленной. Неужели она такая слабая в глазах Леры? И, может быть, не только в ее. А в глазах Димы? Наверняка тоже.
— Нет, спасибо. Мне неудобно перед твоей семьей.
Лера возразила бы, но по тону и взгляду поняла, что Валя не примет возражений. Несмотря на страх оставаться с Димой наедине, несмотря на его поведение, на все произошедшее и происходящее.
— Пойдем? — неловко спросил он. Она кивнула и двинулась вперед. Он вновь шел позади, и между ними воцарилось напряженное молчание.
— Что это с ними? — спросил Глеб. В это время из школы как раз вышла Оля. Лера пристально ее оглядела.
— Кажется, наш Ватсон встретил свою Мэри.
***
Вечером к Сафроновым заглянул отец Вали. Ира встретила его с неподдельной радостью и вкусным, почти праздничным столом. Дети тоже сидели с ними, однако не разделяли беззаботной радости родителей, молча ковыряя еду.
— Гоша, — после нескольких веселых новостей более серьезным тоном сказала Ира. — Я видела здесь Лену…
Рука папы дрогнула, взглядом он уперся в свою почти пустую тарелку.
— Встретились в торговом центре сегодня утром, — продолжала мама Димы. — Она сказала, что недавно переехала сюда. Ты… знал?
— Н-нет, понятия не имел, не представлял даже, — ответил он растерянно. Аппетит сразу пропал.
— Я ничего о тебе не говорила, подумала, что это ваше дело…
Воцарилась неловкость. Стало слышно, как тикали часы в зале. Кузя где-то у двери тихо и неуверенно мяукнул.
— Это моя мама, да? — нарушила тишину Валя. Папа посмотрел на нее почти с испугом, а Ира со смущением и сочувствием. — Да, — сделала вывод девочка.
— Моя дочь самая умная… — вздохнул папа и с горькой усмешкой добавил. — Вся в маму...