Квартира была обставлена дорого, но не вызывающе. Все просто и со вкусом: качественная мебель, искусно подобранные под интерьер картины, семейные фотографии, ухоженные комнатные цветы. В доме ощущались строгость и деловитость без излишеств, но при этом и уют.
Лиза вытащила Олю с кухни.
— Я сама все доделаю, иди, поздоровайся. — И закрыла дверь на кухню. Оля было протестующе открыла рот, но не успела ничего ответить. Затем робко обернулась. Не нужно было быть экстрасенсом, чтобы почувствовать, как сильно она волновалась. Однако это придавало ей очарования: щеки покрывал легкий румянец, широко раскрытые глаза блестели. На ней было свободное белое платье из гипюра, чуть выше колена, слегка завитые волосы собраны в хвостик на бок. «Так только на шикарные вечера ходить», — подумалось Вале. Однако в противовес «выходному виду», на ногах у сестры были пушистые белые тапочки. Впрочем, они совершенно не портили образ.
Валя незаметно сжала ткань своего сарафана и в который раз почувствовала себя ущербно.
— Здравствуй, сестра, — немного заикаясь, сказала Оля. — И… отец.
Папа застыл истуканом, а потом чуть ли не воскликнул.
— Ох, надо же! Какая красавица! — И взволнованно обнял свою вторую дочь, испытывая неподдельную радость. А у Вали вдруг кольнуло в сердце.
Оля проводила их в зал, усадив за стол, он был обставлен различными деликатесами, словно на Новый год. В комнате царила неловкость, но Валя ее не ощущала из-за ужасной тоски, нахлынувшей из-за папиного восхищения. Да уж… Оля действительно красивая. Такая нарядная и милая. Папа ей очень рад.
Валя чувствовала себя словно... ошибкой, странным недоразумением. Будто жизнь внезапно прокричала ей: «Ты могла бы быть вот такой, и тебя бы любили. Но ты лишь холодная Зануда. Даже отец теперь отвернется от тебя». Она еле сдерживалась, чтобы прямо там не расплакаться, слушая тонкий, звонкий смех своей сестры.
Оля рассказывала папе про свое детство, а он всячески поддерживал разговор, вставляя свои комментарии. Так прошло около часа, а затем позвонила мама. Лиза ответила на звонок, выслушала и разочаровано положила трубку.
— К сожалению, Лена не сможет прийти. Работа, — сообщила она. Оля сразу же поникла. Весь ее энтузиазм испарился.
— Вся занятая, — покивал головой папа. — Она стала прокурором, как и хотела?
— Да, и весьма успешным.
— Очень рад за нее!
После этого комнату охватило молчание на какое-то время, пока Оля не собралась с духом, встав из-за стола.
— Я принесу фотоальбомы. Если вы не против, посмотрим фотографии.
— Отличная идея! — обрадовался папа, и Оля в спешке удалилась.
— Угощайся, малышка, ты совсем ничего не ешь. Не стесняйся, — дружелюбно сказала тетя Лиза. Валя неловко кивнула и стала ковырять вилкой свою тарелку. Папа ел с аппетитом, но не с таким большим, как обычно при очень вкусном столе. А блюда действительно были изысканными.
— Я так понимаю, Лена из-за работы немного времени уделяет Оленьке, — сказал он, жуя. Валю покоробило то, что он назвал сестру так нежно. Лиза осторожно вздохнула.
— Ну, как сказать… Знаешь, после развода Лена словно охладела. Работа, работа, работа. Деньги, деньги, деньги. Я боюсь, что когда-нибудь она просто остановится, посмотрит на свою жизнь с другого ракурса и сильно расстроится... Оле она старается уделять внимание — раньше, по крайней мере, точно старалась. Я склонна считать, что избыток внимания родителей к своим детям лишает ребенка индивидуальности, а также это сказывается на доверии, но в случае Оли прослеживается явный недостаток. Я, конечно, помогала, но… заменить ей мать не могу.
Остаток вечера был слегка подпорчен неприятными впечатлениями, хоть все и старались выказывать лишь веселье и радость. Валя с интересом разглядывала фотографии своей матери. Это была женщина, как она и думала, строгая и деловая. Взгляд чуть хмурый, острый прямой нос, тонкая линия губ. На большинстве фотографий ее и вовсе нет, а там, где есть, улыбается она очень редко. И улыбка эта сухая, неестественная, показная. Но Валя не могла не признать, что симпатизирует ей — мать всегда выглядела отлично: просто и со вкусом, строго и элегантно, прическа идеальна, макияж слабый, едва заметный.
— Надеюсь, что нам все же удастся собраться вчетвером. Уверена, мама очень хочет с вами встретиться! — с улыбкой сказала Оля на прощание.