— Н-не стоит. Мы живем у… тети Любы…
— О, понятно…
Далее беседа была прервана учительницей физики. Она вышла из кабинета с уставшим и недовольным видом. Заметив Валю, остановилась.
— А, Зуева. По поводу олимпиады… Два тура, первый через месяц. Если выкажешь желание, займемся подготовкой. Победа во втором туре приравнивается ста баллам ЕГЭ по физике. Само положение у директора, зайди к нему и ознакомься. Захвати еще Нелли Сухареву из одиннадцатого «Б». Я уже опаздываю на следующий урок, извини.
И она стремительно ушла, сухо поздоровавшись со стоявшей рядом женщиной. Елена спросила, где можно найти Александру Степановну, на что получила ответ, что та, должно быть, в каком-нибудь кабинете; ее вещи еще здесь, но в учительской ее не было. Затем Елена одобрительно посмотрела на Валю.
— Молодец. Будешь принимать участие в олимпиаде?
Валя кивнула и как раз заметила подходившую к учительской Александру Степановну. Указав своей матери на нее, она решила удалиться: почему-то ее безумно стесняла сложившаяся ситуация.
***
Директор школы Степан Афанасьевич разбирал в своем кабинете какие-то бумаги. Это был большой и крепкий мужчина в возрасте, с твердым голосом и грозным взглядом. Валя впервые оказалась в его просторном, хорошо освещенном кабинете. Вместе с ней там сидела маленькая худая девчонка с параллельного класса. Валя изредка обращала на нее внимание, но никак не думала, что они ровесницы. Сама Зануда тоже была невысокой и по сравнению со многими одноклассницами казалась еще маленькой, но Нелли Сухарева из одиннадцатого «Б» отличалась прямо-таки детской внешностью.
— Итак, Сухарева, Зуева… — сказал директор. — Я наслышан от нового учителя по физике о ваших успехах и хочу предложить вам участие во всероссийской олимпиаде.
Он подробнее рассказал о составляющих конкурса и форме его проведения. Девушки внимательно его слушали. Когда директор раздал им копии положения для более подробного изучения, сказал, что они могут быть свободны, но Нелли вдруг объявила:
— Простите, не подавайте заявку на меня, пожалуйста. Я не собираюсь сдавать физику, она мне, собственно, не очень интересна. Я собираюсь идти на юриспруденцию.
— Может быть, еще подумаешь? Вдруг к концу года изменишь мнение, а тут, в случае чего, сто баллов ЕГЭ.
— Нет, это окончательное решение.
Директор разочарованно опустил свои седые брови и пробурчал хмурое «ладно», после чего Нелли пулей вылетела из кабинета, поглядывая на часы. А Валя не торопилась уходить. Возможно, сказывалась повышенная температура, возможно, что-то еще, но ей пришла до ужаса нелогичная и нерациональная идея...
— Скажите… для школы и для вас эта олимпиада имеет большое значение? — спросила она нерешительно.
— Конечно! — сказал, как отрезал директор, очевидно, расстроенный отказом Сухаревой, на которую возлагал большие надежды.
— Тогда я тоже откажусь… — От такой наглости он поднял голову, не веря ушам. — Я бы хотела… заключить с вами сделку.
Он напрягся. Валя подумала, что зря затеяла это все, но отступать не собиралась.
— Я буду участвовать, только если еще один человек примет участие.
Теперь директор был обескуражен.
— Кто?
— Мой одноклассник. Корнилов… — Валя поняла, что так и не узнала его имени за все время.
Директор продолжал непонимающе смотреть на нее.
— В чем проблема? Пусть участвует.
— Дело в том… что он не хочет. И не будет выказывать желания… А еще его, возможно, хотят исключить. Но! Он… умный… Умнее меня, — она сжалась, отчего-то так стыдно было говорить все это, заступаться за кого-то. Но чувство несомненной правильности этих слов не покидало ее и придавало сил. — Я… не знаю точно, но, по-моему, ему не оставляют выбора, что сдавать и куда поступать. Я точно знаю, что ему нравится физика. И что он хорошо ее понимает. Но…
— Корнилов, значит? — задумался директор. — То есть ты пытаешься меня шантажировать, чтобы он не был исключен?
— Н-нет!.. Или… Просто… я хочу, чтобы ему дали шанс. — Она почувствовала, как к глазам подступают слезы. — Чтобы он сам дал себе шанс. Если он хорошо покажет себя на олимпиаде… не исключайте его из школы... пожалуйста.
Директор какое-то время пристально смотрел на ученицу своей школы, одну из многих, а затем твердо кивнул.
— Я понял тебя. Ты хочешь помочь однокласснику, но, Валентина, лезть в чужие дела плохо. А еще преподносить их таким образом — в форме шантажа. Тем более, кому! Директору!