Валя нахмурилась, почувствовав отчаяние. Это было единственное, что она могла бы сделать. Пусть это глупо, пусть некрасиво…
— …Но все-таки это благородно, — вдруг голос директора смягчился. — Пускай и в своеобразной форме. — Валя заметила на его лице легкую улыбку: из-за морщин тяжело было разглядеть. — Сделка принимается, Зуева Валентина. Я прекращу все попытки исключить Корнилова из школы и заставлю его участвовать в олимпиаде.
Валя, казалось, засияла от улыбки, хоть никогда еще не улыбалась широко и ярко, но чувствовала, как вспыхнуло от радости лицо и просияли глаза.
— Спасибо! — горячо поблагодарила она. На что директор лишь хмуро кивнул и принялся дальше за бумажную работу.
Когда Валя вышла из кабинета, сразу же прислонилось спиной к двери. Ей показалось, что силы вмиг ее оставили. Она впервые совершила такой до сумасшествия смелый поступок и, наверное, впервые гордилась собой. Вот значит, какого это: заступаться за другого человека…
Она улыбнулась, с иронией подметив, что теперь осталось самое «легкое»: заставить Паштоху открыться и покориться миру физики, игнорируя его туманные протесты. Что ж, и Рим не за один день строился.
Глава 17. Переезд
Валя возвращалась домой в состоянии растерянности, ее слегка потряхивало: то ли от температуры, то ли от невероятно смелого и нелогичного поступка в кабинете директора. Дома… то есть, у Сафроновых она встретилась со старшей сестрой Димы.
— П-привет, — встретили ее смущенной улыбкой. — Я Ника. А ты Валя, да?
Ника открыла дверь, и Валя застыла на пороге, все еще витая в облаках. Она понимала, что ей нужно бы почувствовать неловкость и стыд, но все никак не могла отряхнуться от полусонного состояния.
— Эм, проходи.
Ирина разрезала на кухне торт в честь приезда дочери, Дима помогал. Валя сняла верхнюю одежду, и ее сразу же позвали за стол. Отказываться было неудобно, пришлось присоединиться. Ника выглядела очень красиво, ухоженно, словно с обложки журнала. Впрочем, она была моделью, ничего удивительного. Шелковистые черные волосы, собранные в длинный высокий хвост, и неброский макияж, придающий чертам нежного лица утонченности.
Валя отметила их схожесть с Димой. А еще Оля чем-то походила на Димину сестру. Такая же милая и красивая. Вале вновь стало грустно. Такими и должны быть девушки, в которых влюбляются. Она же лишь неухоженная зануда…
— Какие планы на сегодня, Ник? — спросила Ирина. — Может, по магазинам?
— А… давай завтра, мам? Сегодня у меня встреча.
— С кем это?
— С… одноклассником, — Ника замялась и заметно смутилась.
— А-а, — с улыбкой протянула Ира. — С тем высоким гитаристом?
Ника чуть кивнула, покраснев, и продолжила трапезу. Дима улыбнулся, глядя на сестру. А Валя, все еще пребывая в полубреде, невольно отметила вновь, какая у него чудесная улыбка. Когда до нее дошел смысл собственных мыслей, она встряхнула головой и вновь ощутила тягучую грусть. Нет, находиться с ним в одной квартире слишком тяжело. Теперь еще и с его сестрой! Когда Ника после долгой дороги и теплого семейного обеда решила немного поспать, Вале… очень сильно захотелось увидеть папу.
Позвонив ему, она напросилась в гости к тете Любе. Папа никуда в тот день не собирался, и Валя поспешила скорее к нему.
Квартира оказалась маленькой и тесной, было грязно, особенно на кухне: гора немытой посуды, открытые банки, коробки, на столе пустые пиалы с темными разводами, скатерть вся в крошках. Валя мельком оглядела этот бардак, списала его на нехватку времени для уборки и переключила все внимание на папу. Он сильно похудел, выглядел измученным и разбитым, волосы взъерошены, но улыбка, как всегда, оставалась счастливой и яркой, отчего у Вали потеплело на душе. Она подошла к нему и обняла первой, что случалось довольно редко. Самый близкий, самый родной человек, который любил ее такой, какая она есть.
— Что-то случилось, Валюша? — взволнованно поинтересовался папа, проводя ладонью по ее волосам. Она замотала головой, чувствуя прилив благодарности отцу.
Они выпили чаю, папа рассказал про свою работу — устроился временно грузчиком. Уже что-то поднакопил! Еще немного — и они смогут переехать, чтобы жить вместе! Валя радовалась папиным успехам, поделилась и своими заработками: за выполнение домашних заданий и тому подобное.
Тетя Люба занималась стиркой, ее дети носились по квартире, воображая себя не пойми кем. Обматывали все вокруг веревкой, строили непонятные шалаши, что-то выдумали и ни минуты не сидели на месте. Во многом именно из-за их игр в доме царил такой беспорядок. Одна тетя с ними справиться не могла.