Он повторял ее слова, сказанные Юлии Витальевне? Это она ему передала? Какой стыд!
Валя растерялась, не успев даже обдумать все толком, как Паштоха схватился за ручку ее рюкзака и потащил к кабинету физики. Она еще больше растерялась от такой его выходки.
— Подожди, Паштоха, — сказал Дима и осторожно взял Валю за запястье, не сводя пристального взгляда с ее глаз. — То, что ты хотела сказать… это что-то важное?
Весьма неловкая ситуация. И до чего глупо она выглядела из-за Паштохи!
— Н-нет, ничего серьезного.
— Точно?
— Да.
— Ладно, — он нехотя отпустил ее руку и отступил назад. — Удачи на подготовке. До завтра.
— Пока.
Дима развернулся и пошел к выходу, а Паштоха продолжил тащить Валю за рюкзак. Ей приходилось неловко перебирать ногами и идти задом наперед, что было весьма неудобно.
— Эй, отпусти. Я могу идти сама.
— Волшебное слово, Зануда, — издевался тот.
— П-пожалуйста, П… С-сережа.
Да уж, она его обескуражила, не то слово. Он застыл на месте и обернулся с удивленным лицом, после чего недовольно насупился. Валя поправила рюкзак, взялась за лямки и осторожно на него посмотрела.
— Можно я буду называть тебя по имени? Твое прозвище мне все-таки не нравится.
— Откуда ты вообще?..
— Посмотрела в журнале.
Она сжала лямки рюкзака, чуть помялась на месте и уверенно двинулась вперед, к кабинету физики. Чудик-сосед по парте еще пару секунд стоял истуканом, а затем тоже направился на подготовку к олимпиаде.
Глава 19. Семья
Обычно за столом Одинцовых было тихо, во время приема пищи все молчали, лишь иногда обмениваясь дежурными фразами. Тетя интересовалась у девочек, как дела в школе, Оля пожимала плечами и делилась чем-нибудь интересным, если таковое происходило, а Валя очень редко подавала голос, и то если ее спрашивали напрямую. Но в этом молчании она никогда не чувствовала напряжения, наоборот — ей было спокойно. И она сразу замечала разницу, когда за столом собирались все жительницы дома. А именно, когда к ним присоединялась Елена. Возможно, дело было в самой Зануде — она слишком волновалась в присутствии матери, сама не до конца осознавая почему. Она уважала свою мать, признавала, как многого та добилась практически в одиночку, какой успешной стала, и это не могло не вызывать восхищения. Однако по неясной причине Валя всегда ощущала нервное напряжение в ее присутствии, боялась сделать или сказать что-то не так.
Так, в очередной раз, собравшись за столом вечером, все молча ели, и Валя, не ощущая никакого аппетита, почти заставляла себя проглотить что-либо.
— Как дела на работе, мам? — тихо спросила Оля.
— Раскрывается дело… Сложно, но уже есть зацепки, — вздохнула Елена, и Валя подумала, что она редко дает волю эмоциям. Видно было, что женщина вымотана, но всеми силами держит себя в руках. — Как подготовка к олимпиаде? — вдруг спросила она, и Зануда не сразу сообразила, что вопрос адресован именно ей.
— Нормально, — тихо ответила она через пару секунд.
Пока прошла лишь одна подготовка, и Валя на ней, честно говоря, была больше озабочена состоянием соседа по парте, чем задачами. Она не ожидала, что он придет. В какой-то момент показалось, что он и сам от себя этого не ожидал. Сидел весь нахмуренный, пялился на лист с заданиями, как будто от них пахло чем-то отвратительным, а его заставляли это есть. Юлия Витальевна все еще была настроена скептично. Стандартные педагогические методы к этому проблемному ученику применять было невозможно, и она не могла найти подход. Точнее, изначально она решила поставить крест на Корнилове, но слова Зуевой заставили передумать. Просто проблемный ребенок со своими тараканами в голове, и подход к нему найти будет тяжелее, решила она для себя.
Поначалу он препирался, продолжая показывать, что его это совершенно не интересует, ходить он сюда не собирается, и вообще все бесит, но потом начинал что-то писать у себя в тетради, и постепенно учительница стала замечать, как загораются интересом его глаза. Зуева украдкой поглядывала на него, отмечая интерес, и легонько улыбалась. После подготовки Юлия Витальевна попросила Паштоху остаться ненадолго, и Валя не стала его ждать, направившись домой. Ей одновременно и хотелось, и нет поговорить с ним, но она неосознанно чего-то боялась. Каким громким было ее заявление на всю учительскую про то, что она заставит Корнилова учиться! А учительница, судя по всему, еще и передала ему эти слова… Ужас просто. Валя покраснела от смущения и поплелась домой, решив, что поговорит с ним, если что, завтра.