Какой же он все-таки… странный.
***
В назначенный день семейной встречи Валя снова очень волновалась — в основном за папу. Он всегда был неопрятным, говорил все, что думал, и зачастую не к месту. А Елена была женщиной строгой и критичной ко всему. Валя вообще не могла представить, что два настолько разных человека могли любить друг друга, даже если это было очень давно. И сейчас ей как будто было стыдно за отца. Она любила его всей душой, но и сама признавала, что он довольно легкомысленный и безответственный. Как много трудностей приходилось выносить из-за его беспечности…
Однако папа за столом был тише воды, ниже травы. И вообще выглядел очень бледным и уставшим — неужели он так много трудился! Валя почувствовала укол совести: она совсем за него не беспокоилась все это время, весело болтая с сестрой, а папа пахал как лошадь, доведя себя до такого состояния. Ей стало стыдно, и она опустила голову. Аппетит пропал у обоих.
Елена спрашивала, чем ее бывший муж сейчас занимается, как у него дела, но Вале казалось, будто мать пыталась тем самым доказать собственное превосходство, унизить папу еще больше, чем уже есть. Скорее всего, это было не так, но Валю все равно коробило от каждого вопроса матери. И ее пугала папина молчаливая напряженность. Его будто овеяла аура вины. Вале казалось, что это из-за нее, поэтому она боялась что-либо сказать. Решила, что поговорит с ним позже и извинится, когда они останутся одни.
— Да все отлично, — улыбался натянуто он. — Работаю и зарабатываю. Вот квартиру уже снимаю!
Валя подняла на него удивленный взгляд. Он не говорил ей! Почему?! Они же теперь могли жить вместе, и ей не пришлось бы стеснять Одинцовых. Хоть ей и безумно нравилось находиться рядом с Олей, все-таки… Почему он не сказал? Не поделился такой замечательной вестью?
Что между ними произошло? И когда он так отдалился?
Он должен был гордиться собой до безумства, кричать Вале в трубку, когда совершил такую важную сделку, и сразу же забрать ее, даже если бы она препиралась, ведь вкус у папы не самый лучший, а он даже не посоветовался с ней!.. Но что бы он ни выбрал, она все равно осталась бы с ним, навела бы некое подобие уюта в новом доме, и они снова зажили бы вдвоем, как это было всегда. Так почему же?..
— Пусть Валя останется с нами, — вдруг сказала мать и попыталась улыбкой сгладить резкость своего тона. — Я бы этого очень хотела… — И перевела вопросительный взгляд на дочь, словно спрашивая, не против ли та. Валя же, в свою очередь, молчала, не зная, что отвечать. Она хотела жить с папой или просто она не хотела стеснять чужих людей? Хотя ведь они… как будто и не чужие.
Странно, но сейчас ей пришла мысль, что только мать и оставалась ей чужой. Однако Валя ни капли ее не стесняла, потому что той почти никогда не бывало дома. Тетя и сестра стали ей по-настоящему близки, хотелось и дальше поддерживать с ними связь, особенно с Олей. Но ведь папа… от мысли, что он совсем один, сжалось сердце.
И все же... почему он ничего ей не сказал? Неужели он сам… хотел этого?
Она взглянула на него вновь, в поисках ответа. И никогда… никогда еще она не видела столько боли на его лице.
— Лена… — тихо произнес он, почти шепотом. — Не забирай ее.
Это вырвалось неосознанно, случайно.
Тем не менее сердце Вали пропустило тяжелый и сильный удар. Повисло напряженное молчание. Елена тихо вздохнула и перекрестила дрожащие пальцы, сохраняя железное лицо.
— Девочки, выйдите, пожалуйста. Лиза, дорогая, ты тоже.
Оля испуганно переглянулась с тетей, потом бросила осторожный взгляд на Валю, которая с ужасом смотрела на мать.
— Пойдемте, девочки, — Лиза поднялась изо стола, беря Олю за руку.
— Нет. Я… останусь, — тихо, но твердо сказала Валя.
— Валя, мы просто спокойно поговорим наедине, — заверила мать.
— Нет. Я не маленький ребенок и тем более не вещь. Я могу сама решить, где и с кем мне жить.
— Валюша, — вмешался папа, сжимая кулаки от напряжения. — Тебе правда будет лучше здесь. С мамой, сестренкой и тетей.
— Ты даже не спросил меня!
Крик вырвался из ниоткуда, она не ожидала от себя такой эмоциональности и как будто наблюдала со стороны все последующее.
— Я ужасный отец! — воскликнул он, закрыв голову руками. — Никудышный! Самый плохой на свете! Я ничего не могу тебе дать! С самого начала тебе нужно было остаться с матерью, и ты бы была счастлива. Тебе будет лучше… здесь.
Как же страшно было слышать такое из его уст. Валя вдруг почувствовала влагу на щеках, она даже не поняла, в какой момент потекли слезы. Но она решила не обращать на них внимания.