— Понял, государь, — боярин что — то чиркал на восковой табличке.
— А пока нет холопов, можешь привлекать местных жителей. Со старостами мы уже поговорили.
— Но запомни ещё одно. Через год — два те из холопов, кто освоит русский язык и перейдёт в православие — будут выведены из холопского состояния и станут свободными. Я этот вопрос, когда придёт время, ещё обговорю с епископом. Новокрещенцы должны будут продолжать работать при заводе и пользоваться теми же правами и обязанностями, что и местные русские смерды. То есть бывшие холопы продолжат работать при заводе вахтой, но за работу будут получать зарплату.
— Так холопья нехристями будут? — округлил глаза наместник.
— Язычниками. О большем не спрашивай! — боярин понимающе покивал головой.
Короче говоря, фронт предстоящих работ был распределён, и как только образцово — показательный барак был срублен, войско опять повернуло к Днепру. Выехав из Добромино, я начал рассылать по разным направлениям ратьеров, их задачей был поиск железных руд в округе.
Своей руды катастрофически не хватало, в прошедшем году приходилось закупать её у купцов со всей Руси. Все болотные руды рядом со Смоленском были исчерпаны. А вот здесь, в отдалённых «от цивилизации» местах, имело смысл поискать столь дефицитный продукт. Пусть эта руда довольно дрянная, с низким содержанием железа, но и такая нам тоже необходима. На Руси вообще дефицит и любой металл любого качества всегда в цене и находит свой спрос.
Немаловажным является и то, что учебный процесс не страдает, скорее наоборот. В планах подготовки ратьеров имеется такая дисциплина как «разведка местности». Единственное отличие от учебной программы в том только и состоит, что целью предложенной мной «георазведки» является не поиск противника или удобных для пехоты проходов, а целенаправленный поиск рудных залежей. Ратьеры ещё перед выходом из Смоленска были наглядно проинструктированы — что искать и как именно это может выглядеть на местности. В итоге, пока тихоходная пехота совершала свои дневные переходы или обустраивала на месте ночёвок лагеря, а в местах длительных стоянок — целые городки, ратьеры, ни на минуту не сидели без дела, активно нарезали круги, обследуя местность, совершали дальние переходы. Вместо оружия им был выдан проходческий инструмент.
Смоленщина была богата на болота с залежами руды, о чём свидетельствуют топонимы типа Ржавец, Ржава, Рудня, Ржев и др. Поэтому я не без оснований надеялся найти искомый продукт в плохо обследованных, удалённых от крупных поселений районах. Хорошо помогала нам в поиске морозная зима, в противном случае, скакать на лошадях по болотистой местности было бы крайне опасно.
И такой расчётливый подход к делу стал быстро приносить положительные результаты. В Ельнинском уезде были открыты два больших месторождения железной руды по реке Угре. А по берегам, казалось бы, хорошо обжитой реки Вопь обнаружились сразу семь больших её залежей. Но особенно богат болотными железными рудами, оказался Вяземский уезд. Содержание железа, как показали проведённые прямо на месте опытные плавки, было стандартным для Смоленского региона и составляло от 15 % у болотных и до 40 % у редко встречающихся магнитных железняков и гематитов.
На месте богатых месторождений, как грибы после дождя, возникали острожки, правда, сразу пустеющие после ухода войск. В места, отдалённых от маршрута следования экспедиции, если обнаруживались крупные залежи руд, я стал направлять, отцепляя от основного войска, пехотные батальоны и роты, с заданием возведения лагерей в указанных районах. Всё легче придётся, будущим литовским принудительным переселенцам, обживаться. Своих крестьян сдёргивать с «родных погостов» я не собирался, их и так не хватало. Тем более что в местах обнаружения руд были болотистые земли, которые не очень — то подходили для пахоты. Свободные русские мужики на них не уживутся, быстро сдёрнут. А вот литовским холопам деваться будет некуда, придётся им волей — неволей поработать во славу Отечества «копачами».