Хотя, если судить по переменам в общественной жизни, по степени развития некоторых производств, Смоленск сейчас был ближе к девятнадцатому веку, нежели к тринадцатому.
Вот уже в течение трёх лет под Дорогобужем добывается, без преувеличения, стратегически важный материал — каолин — высокоогнеупорные каолиновые глины. До сих пор, весь добываемый каолин шёл на производство шамотных кирпичей, а с весны этого года ещё и на производство ультрамариновой краски. Но только этими двумя существовавшими у меня производствами, сфера потенциального применения каолина не ограничивалась. Обожженные каолины можно было использовать для производства тонкой, грубой и строительной керамики (фарфора и фаянса), бытовой и химической посуды и оборудования. Кроме того, в качестве наполнителя обожженный каолин мог использоваться в цементной, бумажной (для мелования и в качестве наполнителя.), химической (производство квасцов), стекольной, парфюмерно — косметической промышленности, а также в карандашном производстве.
К тому же в шахтах, кроме каолиновых глин, добывается пока практически никак не используемый бурый уголь. Зато встречающийся в буром угле серный колчедан, состоящий на половину из серы, весь перерабатывается по своему прямому назначению — на серу и серную кислоту.
Теперь я намеривался восполнить зияющие громадными прорехами, пробелы в производстве! Необходимо начать в полном объёме перерабатывать каолин, расходуя его не только на нужды чёрной металлургии и производства искусственных красок. С середины лета этого года, с началом комплексной добычи, производство каолина и других полезных ископаемых начало расти вверх взрывными темпами. Всё благодаря использованию труда пяти тысяч литовских подневольных рудокопов. А если учесть наличие семей у многих этих шахтёров, то неудивительно, что Дорогобуж и его окрестности превратились в настоящий литовский анклав.
Впрочем, из холопского состояния будут выводиться только обрусевшие невольники, лакмусовым показателем будет служить принятие ими православия и элементарное знание русского языка. Законодательная база под это дело была уже подведена, но об этом чуть ниже. По моим замыслам уже со следующего года, должен начаться постепенный, показательно — агитационный процесс освобождения от холопства принявших православие литовцев. А вообще я желал, чтобы к середине 40–х гг. Дорогобуж превратился в основе своей в русский город, где «правит бал» вольнонаёмный труд. Кстати говоря, положительный опыт успешной ассимиляции чужеродного этнического элемента Смоленское княжество уже имеет. Так, литовское племя «голядь» жившее на востоке княжества в районе Можайска, сейчас полностью исчезло, бесследно растворяясь в русской среде.
С началом лета этого года литовские холопы раздавались бесплатно всем желающим ими обзавестись боярам — вотчинникам. И, надо признать, они расходились по загребущим боярским рукам, как горячие пирожки. Но мина под рабовладение уже была заложена и даже частично успела сдетонировать.
Дело в том, что пару недель назад был принят и опубликован закон «О холопстве». Этот закон на литовских полоняников пока никак не распространялся по причинам нулевого владения ими русским языком и сохранения в их среде традиционных верований. Новый Закон, прежде всего, защищал коренное славянское население. Согласно этим недавним добавлениям в «Новую Русскую Правду» на территории Смоленской Руси православного русского или православного инородца владеющего русским языком воспрещалось держать в холопском состоянии.
Ситуацию ещё более обострили поправки к закону «О закупах» вышедшие одновременно с новым законом «О холопстве». Отныне, должники, попавшие в кабальную или иную экономическую зависимость и не имевшие возможности в срок, как предусмотрено договором или условиями сделки, рассчитаться со своими кредиторами, по решению суда, отрабатывали долг своим трудом не у своего кредитора, а на государственных предприятиях и частных товариществах. Часть зарплаты такого рабочего не выдавалась ему на руки, а переводилась на счёт кредитора, а сама сума кредита расти уже не могла, она замораживалась.