- Ну что же, зовите его.
Отойдя от меня на несколько шагов и сложив ладони трубочкой, политрук крикнул:
- Бессонов! Ко мне!
Через минуту перед нами стоял молодой старшина, которому на вид больше двадцати пяти лет не дашь. К нему обратился политрук:
- Товарищ старшина! Я к Вам обращаюсь как к кандидату в члены ВКП(б). При этом политрук прокашлялся, явно прочищая горло, перед речью. Чтобы как говорится не испортить обедню, я взяв под руку старшину, слегка развернул его спиной к Сухарцеву:
- Старшина! Говоря откровенно, сюда направляется отряд немцев с танками, а у нас одна пушка сорок пять миллиметров, один крупнокалиберный пулемет, да две зенитные установки. А задержать немцев надо до семнадцати ноль ноль. Мысли какие есть?
- А какие танки и сколько их у немцев?
- По данным разведки танков семь штук и они легкие - видно разведка. Есть еще несколько пушек и до роты пехоты.
- Серьезно!
- А ты думал они шутить будут?
- Выставлять орудие и пулеметы на прямую наводку - это смерть. Они подавят нас за полчаса и пойдут дальше.
- Что ты предлагаешь?
- Я смотрю пушку Вы в засаду ставите?
- Да. Подобьет первый танк, закупорит дорогу и вон с позиции на другую.
- Понятно. Тогда зенитные установки поставим...
Я честное слово, от услышанного, проглотил язык. Первый раз в жизни, слышал о таком способе стрельбы из пулемета.
С помощью ТЗК, вернее с помощью её шкалы определения азимута, мы с Бессоновым быстро выбрали несколько подходящих позиций для зенитных установок, которые были на одной оси с обочинами дороги. С них можно осуществлять стрельбу по обочинам, только меняя угол возвышения зенитной установки. Солдаты и красноармейцы, закончившие оборудование ложных окопов и позиции бронеавтомобиля, вместе с расчетами зенитчиков быстро вырыли по нескольку капониров для счетверенных установок и тщательно замаскировали их. Подготовленные расчеты, используя второй пулемет как основной, без суеты, основательно, используя трассирующие патроны пристреляли несколько рубежей. Это дело много времени не заняло. Еще мы успели отрыть щели для двух наблюдательных пунктов и протянуть связь. У младшего политрука во взводе оказалось несколько катушек кабеля и телефонных аппаратов, которые были использованы для связи между НП и зенитными установками. В окопчики НП, отрытые и замаскированные в удобных для наблюдения местах, засели я и Бессонов. Политрука отправили к расчетам, чтобы у нас под ногами не путался. Кроме телефонной связи, у наших зенитчиков нашлось: две радиостанции и три УКВ радиоприемника, плюс радиостанция на БТРе и еще я прихватил пару "сто восьмых" из своего взвода, так что с этим был полный порядок. Мы успели даже минут тридцать-сорок прикемарить, когда на связь вышел наш дозор и сообщил, что на дороге, замечено осторожное передвижение противника.
Наведя ТЗК на дорогу, через несколько минут увидел три мотоцикла с колясками. За ними метрах в двухстах шел первый танк во всей своей красоте. Он качнулся разом вперёд и вывалился на дорогу. Следом за ним появились ещё один, а затем еще и еще. Я стал считать их по порядку. Слева и справа по обочине дороги шла немецкая пехота с винтовками наперевес, автоматы по моим наблюдениям были приблизительно у каждого десятого солдата. Еще раз осмотрев колонну, отметил, что практически все были все в касках, только танкист торчавший в люке первого танка был в берете, поверх которого были одеты наушники.
- Вот чудненько! - негромко сказал я.
- Что Вы сказали, товарищ лейтенант? Не расслышал! Обернулся ко мне Бессонов.
- Говорю, практически ни одного в пилотке. Храбрецов, смотрю не видать!
Он прильнул к биноклю: - Рукава закручены, в зубах сигареты. Это они свой мандраж друг от друга скрывают, товарищ лейтенант! Смотрите, френчи нараспашку, идут торопливым, мелким и неуверенным шагом!
В ТЗК все хорошо видно, даже их пыльные лица.
- Ну, давайте поближе соколики!
До линии открытия огня совсем не много... Сейчас мы вам всыпим! Восемь пулеметных стволов - четыре тысячи выстрелов в минуту. Патронов завались. Ведь чего мотор у одного из ЗИСов перегрелся? Этот хомяк-политрук загрузил на обе машины столько патронов, что рессоры выгнулись в обратную сторону!
Неожиданно я почувствовал какой то кураж, у меня возникла такая уверенность, что мы победим, что невольно вырвалось:
- Интересно, как вы запляшите? Тут у нас всё точно пристреляно!
Немцы шли по дороге и пока не стреляли. Да и куда им собственно было стрелять, когда ни на дороге, ни на высоте ни одной живой души не было видно. Когда вся колонна выползла из низины, я насчитал семь танков, три орудия, четыре грузовика и с десяток мотоциклистов, именно столько, сколько сказал Косовский, когда мы встретились на дороге. Танки шли по узкой дороге друг за другом одной колонной, за последним танком катило три вездехода, типа нашего УАЗа, только трехосные с пушками на прицепе, и четыре грузовика. Мотоциклисты неожиданно дав резкий газ,Передний танк повел из стороны в сторону стволом, делая вид, что хочет прицелиться.
- Он решил с расстояния кого-то пугнуть? А что он может нам сделать? Ударить в пустой бугор с той стороны? Нам это как слону дробиной в задницу!
Но вот танк пересёк наш первый пристрелянный огневой рубеж который сейчас был под прицелом наших пулеметов. К нему неторопливо приближалась немецкая пехота.
- Всем приготовиться! - скомандовал я в микрофон, не отрываясь от ТЗК.
Я с напряжением прислушивался к треску мотоциклов, и думал получится или нет? Успеют мотоциклисты поднять стрельбу или нет? Внезапно треск мотоциклетных двигателей пропал, стрельбы не было! Ура! Получилось!
По рации услышал голос Косовского:
- Буду бить в борт! В лоб его не возьмёшь!
- Сержант, маленько подожди! Дам команду, когда бить! Ты все время борт лови!
Я следил за танком, не отрываясь от трубы.
- Внимание! - на распев сказал я. - Огонь! Пушка бронеавтомобиля, блеснула ярким пламенем, дыхнула дымом, по собачьи как-то тявкнула тоненьким голоском и обдала дорогу облаком пыли
- Ну что попал? - крикнул он мне снизу.
-Молодец, сержант! С первого выстрела! Давай меняй позицию!
Я смотрел в стереотрубу. Может и попал. Я точно не видел. Танк продолжал ещё ползти. После нашего выстрела танк прошел несколько метров и остановился.
Немцы тем временем начали стрелять из всех стволов, по всем подозрительным местам - ложным окопам, в штык глубиной и по поломанной пушке, поставленной рядом с позицией бронеавтомобиля.
Я проморгал, когда немцы успели развернуть свои орудия. Прогремело несколько пушечных выстрелов и
сорокопятку подбросило вверх. В облаке нескольких разрывов ствол, щит, лафет с колёсами разлетелись в разные стороны, промелькнув над кустами. Сидевший со мной в окопчике солдат спросил:
- Видели товарищ лейтенант?
- Видел! - ответил я и привалился к наглазникам трубы. Думая, что уничтожили нашу пушку, танки остановились. Они видно ждали другого выстрела из амбразуры прорытой под высотой. Амбразура была пуста, но они это не видели.
Я подал команду пулемётчикам и припал к окулярам трубы. Восемь пулемётов захлебываясь ударили по немецкой пехоте. Пули резали все и траву, и кусты, и людей. В трубу были видны всплески пыли на дороге. Немецкая пехота шла, рассыпавшись по всей ширине пространства дороги. Немцы не ожидали встретить здесь такого плотного огня в упор. В конце колоны вспыхнуло несколько мотоциклов.
На дорогу легли убитые и раненые. Живые, кто успел, попрятались за танки. Пехота не стреляла, ответный огонь вели только танки и три пушки в конце колонны.
- Бессонов! Весь огонь по расчетам орудий!
Вы когда нибудь видели как кипит земля, когда четыре тысячи пуль в минуту впиваются в неё? И я раньше не видел! Поверьте мне, у расчетов орудий шансов не было! Даже мизерных. Просто за несколько секунд, из щитов орудий сделали ситечко. Бронебойная пуля, даже винтовочного калибра способна на многое! А в умелых руках...