– Ты не жалеешь, что села тогда в машину? – спросила Катрин, когда японка закончила свою исповедь.
Катрин искренне жаль Йоко. Услышанная история напомнила ей собственные злоключения, пусть не такие драматичные. Они обе стали жертвами обмана, сами согласились на него – никто не тянул за руку. И если бы они думали о последствиях, то многого удалось бы избежать. Но некоторые вещи предусмотреть невозможно, а то, что случилось с ней, и подавно.
Между тем узница спокойно отвечала:
– Зачем жалеть? Нет. Это пошло мне на пользу. Я избавилась от зависимостей, покончила с наркотиками, прочистила себе мозги. Сейчас мой разум светлый как никогда. Под опекой матушки я бы тихо умерла или последовала примеру парня, вступив в клуб самоубийц, и никто бы этого не заметил.
– Видишь, как меняется человек, – вставила Сабина. – Все встают на верный путь. Иногда приходится лишь подтолкнуть, а дальше все само налаживается. Хария счастлива, чего ей еще желать?
– Разве ты счастлива? – недоверчиво спросила Катрин.
– А что такое счастье?
– Счастье? Для каждого оно свое.
– А для тебя?
– Сложно так сразу ответить. Я думаю, что не испытывала его в полной мере. Иногда оно появлялось на минутку, но затем пропадало, тонуло где-то в глубине подсознания на долгие годы. Сейчас я однозначно заявляю, что несчастлива. Не стоит объяснять почему? Это вы словно обработанные курицы, а я пока свободная пташка. Я птичка певчая, меня пока не заткнули. А вы как в секте, прославляете своего господина, и у меня не получается подорвать ваши устои. Счастье? К счастью нужно стремиться. Оно кружит, подавая сигналы, и мы мчимся за ним на край света, но не находим, а постфактум понимаем, что оно было рядом и идти никуда не стоило. Но уже поздно: счастье было, да сплыло.
– А я уверена, – вступила в беседу Зейнат, – что настоящее счастье непостижимо. Оно как солнечный зайчик: хлоп его в ладоши, а он прыг – и выскочил, убежал вслед за солнцем. Невозможно за ним угнаться, он все равно быстрее тебя.
– Счастье здесь, – не согласилась Сабина, – и вы это видите, но не цените. Выпусти вас на волю, и что тогда? Сразу пожелаете вернуться, потому что здесь все условия для спокойной умиротворенной жизни. А там вас ожидают одни невзгоды, беды и разочарования, поэтому цените, что вам даровано судьбой. Она великодушна. Все по воле Всевышнего.
– Она опять в своем духе. Жалкая пропаганда! – фыркнула Катрин. – Геббельс отдыхает. Скажи, у тебя есть дети?
– А как ты думаешь? – обиженно спросила старшая жена, усмотрев нечто неприличное в ее вопросе.
– Должны быть.
– Трое, – важно произнесла она. – Два мальчика и младшая девочка.
– Значит, наследниками Сафар себя обеспечил. Только у тебя дети или у кого-то еще?
– Это недостижимая честь и непосильная ноша. Лишь я истинно предана ему, и моя вера истинна! Я воспитываю их по святым законам, и никто другой на это не способен.
– Значит, у Сафара будут достойные продолжатели его дела. Два мальчика! Через несколько лет начнется резня за наследство и наложниц, будет кровавая бойня. Повезло же им – иметь столько мамочек. Спасибо товарищу принцу за наше счастливое детство!
– Постыдись! Где это видано, чтобы женщина позволяла себе так неуважительно отзываться о муже и его наследниках? Скажи спасибо, что Сафар не слышит твоих скверных речей! Я обязательно сообщу ему о твоей неуемной дерзости, и он примет меры. Он умеет воспитывать непослушных и непокорных, а уж как он расправляется с ересью!..
Катрин оставалась невозмутимой, угрозы ее нисколько не испугали:
– Понимаю, ты уважаемая женщина, мать-героиня и все такое, воспитываешь маленьких детей, но, пожалуйста, не пудри мне мозги. Я научена ошибками, мои мозги изрядно напудрены. Отныне я никому не позволю вешать мне лапшу, особенно твоему славному муженьку. Сколько тебе лет?
– В следующем году будет сорок.
– Старовата, – сочувственно заключила Катрин. – То есть я имела в виду, что ты очень мудрая и достойна уважения.
– Ты действительно сам шайтан в женском обличии. Зейнат, Хария, не слушайте ее! Она самая отчаянная бесстыдница, с кем я имела дело.
– Я же москвичка, это многое объясняет.
– Шайтан!
– Да, я шайтан, всесильный и беспощадный!– грозно повторила Катрин. – Не слушайте меня.
В беседу вмешалась Зейнат:
– От русских действительно много шума. Помню незабываемые русские сезоны. Сколько хлопот! Гостиница ходила ходуном, но мы терпели. Чего не сделаешь ради прибыли.
– Зейнат, грех вспоминать прошлое. У тебя новое имя, а возвращаться назад нельзя. Сафар же наставляет тебя на путь истинный.