– Тогда не расстраивайся – не со мной, так с другой. У тебя сотня жен, на роту солдат хватит.
– Меня привлекает новизна, – устало произнес Сафар. – Остальное приелось. Хочется попробовать что-то новенькое, хоть и убеждаюсь, что все женщины одинаковы и внутри и снаружи.
– Так что же вы ищете, мужчины?
– Мечту. Гонимся за иллюзией, которой нет, занимаемся самообманом и не отдаем себе в этом отчета.
– Здраво рассуждаешь. – Катрин встала. – Если ты такой просветленный, то будь милосерден, отпусти меня. У тебя очень мило, но…
– Это исключено! – рявкнул он. – Смирись! Никто не уходил от меня!
Катрин надула губы:
– Значит, остаюсь. Выбора нет. Разреши звонок маме? Она меня ждет, скучает, переживает, места себе не находит. И я соскучилась.
Сафар покачал головой:
– После того, что ты сделала, имеешь наглость просить меня об одолжении? Нахалка!
– Если бы ты овладел мной, то разрешил? – буркнула Катрин, отойдя к окну.
– И не надейся! В моих владениях каждый забывает о прошлом, рвет с ним навсегда. Никому даже не приходит в голову куда-то звонить!
– Им некуда звонить, – отрезала Катрин, вглядываясь в бесконечность раскаленной пустыни. – Твои наложницы – потерянные создания, их никто не ждет. Они как призраки с затонувшего корабля, погребенные в его недрах, не имея сил выбраться на поверхность.
Сафар поднялся с постели, размял затекшие суставы и закряхтел от боли.
– Постарайся увидеть плюсы, – настаивал он. – Ты об этом мечтала, не так ли? Не зря ты бросила мать и рванула в неизвестность с первым встречным. Тогда ты чем думала, головой или другим местом? Надеялась купаться в золоте? Желание исполнилось: золота – бери – не хочу! Подумай над моими словами. Я трачу на тебя уйму времени, обхаживаю, сюсюкаюсь, прощаю твои пакости – я все для тебя делаю, любой каприз. Ты получаешь то, чего не получают многие, тебе завидует любая из моих жен. Разве этого мало? Изволь прислушаться к моим словам, мое терпение не безгранично.
«Повезло, что он меня не убил! Иногда он проявляет великодушие, – с облегчением поняла Катрин. – А я бы не простила, я жестокое создание. Но способна ли я на убийство, вот в чем вопрос».
– Я хочу остаться одна.
– Воля ваша, – обиженно произнес Сафар, подавляя желание, и оставил ее одну.
Катрин легла на живот, уткнулась в подушку и навзрыд заревела, но ее плач отчаяния никто не услышал.
11
Дни в неволе протекали скучно и однообразно. Катрин постепенно свыклась с условиями быта и сдружилась с некоторыми женами принца. Похожие судьбы, стремление к неизведанному, а в итоге они попадали в отстойник золота и алмазов. Каждая не находила себе места в родных краях, каждая хотела уйти и уходила. Что-то притягивало их в одну географическую точку. Они стекались сюда, как в Бермудский треугольник, их кружил водоворот страстей, и они погружались в сыпучие пески Сахары.
Катрин находила много общего в их судьбах. Одна чрезмерно сутулая и меланхоличная невольница из Германии очень походила на нее саму. У нее было приличное образование и хорошие привычки, она владела тремя языками, как и Катрин, мечтала об олигархе, и ее мечта сбылась. Но девушка не отличалась привлекательностью и неизвестно чем приглянулась Сафару. Не секрет, что в Западной Европе почти не осталось красивых невест – всех сожгли на кострах или сбросили с мостов в бурлящие реки в Средние века. Во времена «Молота ведьм» инквизиция исправно отрабатывала свое жалованье.
Но немка была чертовски обаятельна, с ней легко находились общие темы. Пожалуй, она была самая грамотная особа в гареме. Но Катрин виделась с ней редко, не желая признаваться, что они похожи как две капли воды – не очень приятно встречаться лицом к лицу с двойником. Иногда она общалась с легкомысленной блондинкой из Греции, которая любила перевирать славную мифологию своей страны и путать имена богов.
Иной раз Катрин казалось, что Сафар собрал в одном месте весь земной шар, устраивая вояжи по мировым столицам в поисках новых претенденток на его сердце. Когда не хватало свободного времени, он пользовался услугами таких подонков, как Клод де Ронсар, которые по его просьбе продавали или даже дарили ему любую понравившуюся куколку. Из двадцати пяти наложниц Катрин знала около десяти. С пятью она была знакома лично, но чаще всего общалась с Черри, которая привлекала ее духовно и физически.