– Ты нашел мне подходящий костюм служанки?
– Ага, – кивнул Джебраил. – Он лежит на твоей постели. Продуман каждый шаг: и костюм, и автомобиль. Сафар уехал в город. Нам несказанно везет.
– Да, я слышала, вернется поздно. А ты как, продал медальон?
– Очень удачно от него избавился! Через одного проходимца я вышел на какого-то одноногого калеку, коллекционера старинных ценностей. Тот купил у меня медальон за сорок тысяч зеленых.
– Ты продешевил! Он стоит как минимум триста тысяч! В любом музее его бы признали бесценным!
– Кто мне заплатит больше? Деньги есть, и на том спасибо. Пять штук я отвалил дяде для страховки. Я думаю, он поможет нам и бескорыстно, но это не помешает.
– Тоже верно, – согласилась Катрин. – Значит, момент настал. Вчера не зря по-особенному светили звезды. Они сошлись точно по нашему расписанию, и никакая луна не сбила их с курса.
– Звезды крупнее Луны– тоже мне астролог нашелся! Встречаемся в семь в оранжерее. Я буду стоять у центральной пальмы с лейкой. Ты подойдешь ко мне и скажешь: «Пора, Гюльчатай! Собирайся!»
– Глупое имя, – усмехнулся Джебраил. – У нас так и кошек не называют.
– Вообще-то это классика.
Джебраил не нашелся, что ответить. Они разошлись в разные стороны: слуга поспешил вниз, а Катрин, не вызывая подозрений и не попадаясь никому на глаза, осторожно промелькнула в спальню. Она оказалась отходчива, предательство Черри недолго будоражило ее сердце. Может быть, оттого, что были дела важнее или потому что ее сердце окончательно окаменело. Но в ожидании побега оно бешено колотилось, а неусидчивость донимала ее.
Совсем некстати к ней заявилась Сабина. Лишь чудом Катрин успела спрятать под кровать подготовленную одежду. Черри доложила ей о выполненном задании, и Сабина заглянула похвалить сестру по неволи за проявленные успехи. Она была рада узнать, что Катрин пообещала не перечить Сафару и перестанет отталкивать его. Старшая жена по секрету сообщила, что принц подыскивает ей новое имя, но главный секрет, о котором она вскользь упомянула – это назначенный день их свадьбы. Хозяин официально избрал ее четвертой женой, церемония бракосочетания назначена через пару дней.
С необыкновенным спокойствием Катрин восприняла эту новость, чем вдвойне порадовала Сабину, убедив ее, что она окончательно смирилась со своей участью. После раскрытых секретов женщина прочитала девушке длинную лекцию о женском и материнском долге, законном неравенстве полов и фальшивых достижениях цивилизации, в частности пагубном влиянии феминизма. Для нее феминизм был равносилен дьявольскому искушению, это синоним зла и оплот порока.
Несмотря на то, что Катрин не считала себя законченной феминисткой, она посочувствовала представительницам этого движения. Столько проклятий в их адрес она ни разу не слышала. Напоследок Сабина пообещала девушке вечного счастья и рая на небесах. Катрин с фальшивой улыбкой поблагодарила старшую жену, пообещав оправдать ее надежды.
«Момент истины настал! – заключила она. – Промедли день, я бы провела первую брачную ночь в постели с конченым извращенцем. Святые небеса, я родилась в рубашке! Вся надежда на Джебраила. Но если он предаст? Вряд ли тогда первым делом повесят меня. Что ж, надеюсь, мужчины более преданные создания. Опыт подсказывает, что хоть они и козлы, похотливые жеребцы, сволочи и поддонки, но предают реже, чем сестры по крови. Есть уникальная возможность убедиться в этом лично».
Несколько часов Катрин пролежала в постели, уткнувшись в подушку и считая овец, и незаметно уснула. Когда она очнулась, то поняла, что осталось совсем мало времени до встречи в оранжерее, а она даже не успела переодеться. Перевоплотившись в оборванку, девушка случайно взглянула на свои руки.