– От меня что-то требуется?
– Твои данные и желаемый адрес, если настаиваешь. Но мы и так справимся.
– И ради этого я приперлась сюда? – раздраженно спросила Катрин. – Разговор на пять минут! Стоило собираться, чтобы угостить тебя лягушками.
– Я откажусь, не буду рисковать. А что ты предпочитаешь? – спросил Андрей, нервозно поглядывая на проходящих мимо гостей и официантов.
Не подозревая подвоха, Катрин принялась посвящать Краснова в особенности французской кухни, подробно останавливаясь на любимых блюдах. Он изображал увлеченность, а сам прислушивался к хлопающим дверям и искал глазами таинственного человека в плаще. Катрин заметила его нервозность и стала останавливаться, повторяя одно и то же по нескольку раз, чтобы он запомнил наиболее изысканные блюда. Андрей извинялся и сверял ее предпочтения с меню ресторана.
По ее совету он заказал паштет из гусиной печени и говядину по-бургундски, а Катрин выбрала лионские фрикадельки в желудочной пленке и яблочный пирог. Вино заказывать не стали: не то настроение, да и аппетит подвел, словно в ожидании серьезного события.
Так и произошло. Андрей чуть не свалился со стула, когда заметил француза у входа. Сегодня он не захватил плащ – вместо него был элегантный черный костюм с белой сорочкой и полосатым галстуком. Француз обошелся без черных очков, иначе бы точь-в-точь походил на голливудских борцов с инопланетными пришельцами.
Гость приблизился к столику. Андрей замер и почувствовал неприятное щекотание в области солнечного сплетения. Спина покрылась холодным потом. Руки дрожали, сердце ускорило ритм. На него накатывала дурнота. Чтобы не упасть, он поджал ноги, стараясь максимально опереться на ножки стула.
Блистая галантностью и спесью, француз уверенно произнес:
– Здравствуйте! Разрешите присесть?
Катрин растерянно взглянула сначала на него, а затем на Андрея:
– Кто вы? Это твой друг?
– Нет, – через силу выдавил Андрей.
– А кто? – на тон выше спросила она, готовая броситься на утек.
Краснов лишь пожал плечами:
– Он сам тебе объяснит.
Незваный гость присел на свободный стул и обратился к взволнованной леди:
– Не переживайте, мадам, ничего плохого не произойдет. Ведите себя естественно и непринужденно.
– Кто вы? – повторила Катрин. – Что это значит? Это ты, подлец, привел его сюда?
Андрей готов был провалиться сквозь землю, лишь бы не испытывать на себе ее зарождающийся гнев.
– Ты сдал меня! – покраснела она, вцепившись в скатерть. – Сдал меня этим негодяям!
– Я не виноват! – неумело оправдывался Андрей. – Меня заставили! Не понимаю, что между вами тут происходит. Твои проблемы, ты и разбирайся!
– Ты пожалеешь об этом! – Катрин привстала. – Я тебя…
Назревала серьезная перепалка. Разгневанная особа была готова вцепиться в предателя, но гость силой усадил ее на место.
– Хватит! – рявкнул он. – Сидите тихо!
Катрин умолкла и сникла. На нее невозможно было смотреть без жалости. Она выглядела побитой и жалкой, в глазах стояли слезы.
– Я не представляю, кто это, – добавил Краснов, словно гость отличался глухотой. – Но это не человек де Ронсара и не посланник Сафара, иначе я бы не согласился сводить вас, честно!
– Цыц! – хлопнул гость по столу, игриво подмигнув даме. – Вы сделали заказ?
Краснов боязливо подвинул ему свою папку. Не долго думая, тот позвал официанта и на чистом французском продиктовал свои пожелания. Катрин выпучила глаза, готовясь вновь наброситься на Иуду, но ее второму порыву не суждено было осуществиться.
– Я не представился, – резко заговорил гость. – Меня зовут Этьен Буавен. Вы, я полагаю, госпожа Катрин, а сидящий напротив джентльмен – господин Краснов.
– Откуда вы? То есть, я знаю, откуда, но что вам от меня нужно, если вы не наемник? – спросила Катрин, недоверчиво изучая француза.
– Начнем по порядку. Я не отношусь к вашим врагам, скорее я вам друг, но вы меня тоже очень интересуете.
– С какой стати?
– Вы общались с де Ронсаром и можете кое-что рассказать о нем.
– Понял! – осенило Краснова. – Вам позарез нужен де Ронсар, вот из-за чего вы затеяли этот цирк!
– Зачем он вам? – спросила Катрин. – Кругом обман, фальшь и предательство, никому нельзя доверять. Я не буду с вами разговаривать об этом проходимце. Мне плевать, кто вы и чем он вам насолил. Жизнь мне дороже, пусть эта братия и подписала мне смертный приговор.