– Что там у вас, Яков Христианович?
– О, йя! – невпопад доложил Граббе, поворачиваясь к нему и чуть не выронив трубу из рук. – Он плыфет!
– Кто плывет?
– Фторой лейтенант плыфет.
Капитан рванул трубу из рук старшего офицера.
– Дай-ко! Услышал Господь мою молитву!
В окуляре увидел он отваливающую от пирса шлюпку, веселое, красное от холодного ветра лицо Ртищева и закутанную в плащ фигуру незнакомого человека с короткой бородкой в суконной шляпе мухоморчиком. «Знать, лоцмана нашел, сукин сын!» – догадался капитан и через секунду уже оставил прежнюю мысль о наказании проштрафившегося офицера. С сердца спал камень: случись что, можно будет теперь и виноватого найти. Ай да Ртищев! Молодец!
– Якоб! – ткнул капитан подзорную трубу назад Граббе в руки. – Ртищева и этого сразу же ко мне. По окончанию обеда матросам отдыха отнюдь не давать: сразу отплываем. И, да благословит нас Господь!
Через пятнадцать минут в капитанскую каюту не вошел, а на крыльях влетел довольный Ртищев. Его спутник, неторопливо и даже несколько флегматично, следовал за ним.
– Господин капитан первого ранга, второй лейтенант Ртищев…
– Ладно! Ладно… – прервал его размякший Гесслер. – Вижу. Нашел лоцмана-то?
– Так точно! Весь порт обегал! На «Святом Петре» подсказали вот.
Капитан перевел глаза на спокойно ожидающего своей очереди человека.
– Кто таков?
– Я – Матти. Я хочу за свою работу пять рублей, – с легким финским акцентом ответил человек.
– Да погоди ты! – возмущенно прикрикнул капитан. – Дело знаешь ли? По Ладоге плавал? Воды тамошние знаешь?
– С восьми лет плаваю и по Ладоге, и по Онеге, иногда и в море Балтийское заплывать приходится, – ответил человек и, поправив свою неказистую мухоморную, с обвисшими полями шляпу, добавил: – За свою работу прошу 5 рублей!
– Из чухонцев, значит, – буркнул капитан в раздражении. – А русскую речь откуда изрядно ведаешь?
– Человек несколько недоуменно посмотрел на капитана, хмыкнул, пожал плечами. – Знаю. Давно плаваю с разными люттями.
– Ладно, – отмяк капитан. – Реку Олонку и места возле устья ее знаешь?
– Знаю. Песок там. На подходе мыс каменный слева, справа отмели. Прибой сильный, плохой прибой! Река довольно глубока и широка, но на суттне до Олонца не тойтти. Никак невозможно. Порокки.
– Вижу, знаешь, – повеселел капитан. – Берем! – Да туда и не надо. В устье реки токмо государя высадить.
– Капитан, я хочу пятть рублей за работу, – невозмутимо продолжил гнуть свою линию новый лоцман. – Иначе я не поетту с вами!
Гневом исполненный Гесслер остолбенел на несколько секунд, вдохнувши воздуха в грудь, и Ртищев беспокойно смотрел на него, ожидая припадка ярости по поводу дерзости незнакомца. Но припадка не случилось, и лицо капитана, побуревшее вначале, постепенно вернулось к нормальному цвету.
– Ну и… настырный! – рассмеялся капитан коротким смешком. – Будет тебе пять рублей. Выплачу сразу, как в Питербурх вернемся. Лейтенант, за него головой отвечаешь. Ступай, найди ему место, накорми и сразу на мостик. Отплываем.
– Есть! – было отрапортовал второй лейтенант, но тут, как будто бы вспомнив нечто важное и хлопнув себя по лбу, снова обратился к капитану.
– Я чуть было не забыл… Тут такое дело… Подарок для государя…
– Какой подарок? – капитан в изумлении вытаращил глаза на второго лейтенанта. – Новый лоцман, что ли? – И захохотал гулко, во всю глотку. Доброе расположение духа вернулось к капитану.
Лейтенант тем временем вытолкал Матти за дверь и крикнул кому-то: «Неси! Васильев, давай сюда!»
Здоровенный матрос внес в дверь каюты ящик, прижимая его к себе, как роженица живот.
– Осторожно клади! – хлопотал второй лейтенант. – Все, голубчик, ступай!
Матрос вышел.
– И что? – наклонился над ящиком капитан.
– Часы. Там часы! – объяснил Ртищев. – Работы таки диковинной! Он открыт. Ртищев рукой сдвинул крышку прочь с ящика. Сухое, вытянутое лицо капитана в молчании на минуту застыло над ящиком.
– Д-д-а! – наконец выговорил он, отходя к заветному шкафчику со штофом перцовки. – Будешь пить, лейтенант?
Оба чокнулись стаканами и, выпив, скривили физиономии.