- Да! - подхватили в толпе.
Пока помощник капитана соображал, пытаясь вписать возникшую задачку в морские законы, одна бойкая феминистка крикнула:
- Понятно, что следующими должны идти мы, - и уверенно направилась к шлюпке, отчего сразу получила неожиданный тычок в зубы от афро-островитянина.
- Ай! - всхлипнула она, удивлённо уставившись на обидчика. Тот и сам не ожидал от себя сработавшего рефлекса, ведь он с отличием окончил курсы «правильных манер». Чтобы как-то извиниться, прежде всего перед самим собой, он затряс рукой с растопыренными пальцами, как будто стараясь ускорить высыхание лака, а на глазах его выступили искренние слёзы. Тихо заскулил.
- Что вы делаете?! - закричал матрос, замахнувшись топором.
- Отставить! - скомандовал помощник капитана, - вы будете отвечать за это! - в порыве морской романтики попытался вступиться он за обиженную.
- За что «за это»? – огрызнулся афро-островитянин, - Она же феминистка. У неё равные права с этими - мужланами! – тут лицо его скривилось, - На суше я ещё в суд на неё подам, за ушиб руки! Руки у меня очень слабые, за ними требуется особый уход!
- Эм, - мгновенно оценив, не было ли им сказано что-то лишнее и не были ли оскорблены чьи-либо права, помощник с облегчением решил, что он заботился не о женщине, как о женщине, а о здоровье пассажира, обратился к ней:
- Вы феминистка, это так?
- Да, - надула губы феминистка.
- Тогда простите, вы не можете идти сейчас.
- А кто может? - прищурилась она, примериваясь, как бы отомстить мужиковатому ледибою.
Помощник капитана уверенно отчеканил:
- Женщины и дети.
- Да, но детей уже давно нет! - крикнул белый пансексуал указывая рукой на шлюпки вдалеке, где блестели глазки камер на смартфонах.
Ими велась прямая трансляция. Дети мигом вырывались в топы просмотров, принимали соболезнования и грустными стикерами отписывались на потрясённые эмодзи зрителей. Кто-то уже прямо из шлюпки успел подписать контракт с новостными каналами, предоставляя эксклюзивную картинку и комментарии очевидца – ребёнка! – о разыгрывающейся трагедии. К тому же, все они были потенциальными сиротами, что придавало их трансляции дополнительной остроты и повышало гонорары.
- Тогда женщины! – упорствовал помощник.
Феминистка опять сделал шаг вперёд.
- Не феминистки! Простите, мадам, но ваши права уравнены с мужскими, а они поднимаются в шлюпки в последний момент.
Корабль тонул. На его верхних палубах разыгрывалась современная драма, впоследствии описанная многочисленными свидетельствами, украшенная надрывными фильмами, пронзительными «графическими романами» и наградами.
- Но вы же сами уже приглашали мужчин, ха! - нашла лазейку феминистка.
- Эм, - стушевался помощник.
- Помощник! Я требую шлюпку!
- Шлюпку! - подхватили в один голос феминистки, почувствовав, что пришло время действовать. У них был нюх на такие моменты.
- Как же! Шлюпку вам! Пустите, пойдём мы, - в первый ряд протиснулась плотная кучка плечистых женственных транссексуалов, - юридически мы приравнены к женским персонам. Так что если кто и должен идти следующим, то мы!
- Только после нас! – окрысились феминистки.
- Ну уж нет! - обиженно крикнули пансексуалы.
Ситуация обещала выйти из-под контроля. Всё гендерное разнообразие принялось бороться за свои права. Скандал назревал нешуточный. Помощник капитана вовсе не хотел оказаться в его центре.
Действительно, пока шлюпки низших палуб, покидали тонущий корабль, в порядке известной очерёдности, причём уже грузились мужчины, первая и вторая палубы, практически в полном составе, шла ко дну вместе с «Главенством». Никак нельзя было определиться, кто же должен грузиться сейчас. Началась новая волна паники. Оставлены были приличествующие манеры, отброшены маски торжества свобод и толерантности, проявилась главная сущность просвещённой элиты – надежда на коварство и силу. В первую очередь, конечно, на силу. Персоны биологически сохранившие женскую биологию, стали выдавливаться мужскими.
- Тихо! - крикнул помощник, бахнув, для острастки, из револьвера три раза подряд.
Тишина восстановилась, но ненадолго:
- Так кто должен сейчас по очереди идти? - задал кто-то совершенно непраздный вопрос.