— Вези на «Буцентавр», — выдохнул Пьетро. — Вопрос жизни и смерти!
Гондольер, загорелый мужчина лет сорока с тяжелыми веками, явно разрывался между гневом и недоумением. Он прикинул, не лучше ли избавиться от неожиданного клиента, но властный взгляд последнего заставил его передумать. Пьетро сунул ему под нос новый пропуск, выданный Рикардо Пави, подписанный главой Уголовного суда и удостоверенный печатью дожа.
— Дож в большой опасности. Давай греби, друг! Быстро!
Гондольер, ничего не понимая, поглядел на свиток, потом на Пьетро, и лицо его прояснилось. Он еще колебался, но Виравольта снова рявкнул.
Наконец гондольер улыбнулся и поправил шапочку на голове.
— Вам повезло, мессир. Вы попали к самому быстрому гондольеру в республике…
— Ну, сейчас самое время это доказать, — хмыкнул Пьетро.
Обручение с Морем. Поездка дожа по лагуне в день Вознесения была одним из самых важных событий в жизни Светлейшей. Символическое и краткое путешествие заканчивалось в Сан-Николо-дель-Лидо. А там с борта «Буцентавра» дож каждый год бросал в воду благословленный патриархом перстень со словами «Мы женимся на тебе, Море, в знак вечного господства». Этот жест причащения и нового союза совершался в память триумфа 1177 года, когда тогдашний император, чтобы поблагодарить город за поддержку в борьбе против Барбароссы, приехал поклониться папе в базилику Сан-Марко. Александр[31] тогда даровал Венеции владычество над морями. Задним числом это событие можно было счесть пророческим, поскольку именно с данного момента Светлейшая начала создавать себе репутацию. На «Буцентавре» Франческо Лоредано, сидя на парадном троне, беседовал с послом Пьером-Франсуа де Вилльдьё, который после бала у Викарио с удовольствием пользовался плодами своего недавнего приезда в Светлейшую. И пребывал в совершеннейшем экстазе от череды открывающихся перед ним чудес. Окруженный, как и положено, богатыми знатными дамами, он наклонялся то вправо, то влево, чтобы получше рассмотреть лагуну и заполонившие ее суда. И периодически радостно восклицал, рассыпаясь в восторженных поздравлениях.
Лоредано же скрывал за дежурной улыбкой глубокую озабоченность. Неподалеку от дожа Рикардо Пави с застывшим лицом также пытался скрыть нервозность. Скрестив руки, он бросал мрачные взгляды в сторону Лидо.
Во дворце окна верхних этажей разлетелись вдребезги. Один из Огненных птиц в черном капюшоне перекатился по полу и вскочил, выхватывая пистолет. Десять его товарищей кинулись к залу совета, а еще пятнадцать устремились к залу Коллегии. Начались первые стычки, и под фреской Тинторстто «Венеция, получающая дары моря» грянули выстрелы. А поскольку на время праздников оружие было под запретом, этот грохот звучал особенно громко. Толпа за окном аплодировала, думая, что это взрываются петарды, предшествующие вечернему фейерверку, которого особенно ждали. Фейерверку большого бала владычицы морей. После первых залпов в ход пошли шпаги и кинжалы. Масса солдат бежала по Золотой лестнице в зал Выборов. Огненные птицы продолжали проникать внутрь дворца по проволокам и спускаться с крыш. Потребовалось время, чтобы сообразить, что происходит, и запоздавшие военные отряды поддержки пытались рассеять толпу на площади, дабы прервать приток врагов с Кампанилы. В это же время буквально в нескольких метрах вокруг Риальто Бакариэль из легиона Питона-Лузбэла, Туриэль из легиона Велиала, Амболин из легиона Асмодея и наемники фон Мааркена начали захват юридических, финансовых и торговых контор, воспользовавшись праздничным хаосом, царившим в толпе, мешающей властям провести контрмеры.
* * *— Быстрей, быстрей! — подгонял Пьетро, взбешенный отсутствием дополнительного весла и не имея возможности помочь пыхтящему от усилий гондольеру.
Он сидел на корме, положив одну руку на колени, а вторую уперев в бок. «Буцентавр», величественно возвышавшийся над волнами, приближался. Но все же был еще слишком далеко, а гондола Пьетро вынужденно лавировала между парадными лодками, преграждавшими ей путь. Градом сыпались ругательства, пару раз их чуть не протаранили.