— Хорошо… Я понял. Но не говорите так громко. Вы не имеете представления, какому риску подвергаетесь.
— Но мы же тут одни, — возразил удивленный реакцией священника Виравольта.
— Враг повсюду… Идемте.
Резкая смена в поведении Каффелли при одном лишь упоминании о Марчелло подсказала Пьетро, что он правильно сделал, придя сюда, и его любопытство только возросло. Каффелли взял его за локоть и решительно поволок в исповедальню Сан-Джорджо. Священник вошел внутрь, знаком велев Пьетро занять место с другой стороны. Тот скользнул в темный закуток, отдернул сиреневый занавес и наклонился к зарешеченному оконцу, отделявшему его от священника.
— Должен признаться, святой отец, что давненько не бывал в подобной ситуации, — заметил Пьетро. — Если не считать того случая, когда выдал себя за священника в Неаполе, чтобы соблазнить одну юную прелестницу, вынудив эту молоденькую грешницу упасть в мои объятия… Приятное воспоминание, надо заметить…
— Прекратите, Виравольта. Вы сказали, распят?
Пьетро приподнял бровь. Из тона Каффелли совершенно испарилась свойственная тому уверенность.
— Да. А до этого убийца вырвал ему глаза.
— Пресвятая Дева… Этого не может быть…
— Вам что-нибудь известно, святой отец? Давайте, настал ваш черед исповедоваться. Не забывайте, что это во имя республики. О каком враге вы говорили?
— Дьявол! Не слышали о нем? Я совершенно уверен, что Большой совет и сенат в курсе и все там вздрагивают при одном упоминании. Дож наверняка вам сообщил, не так ли? Дьявол! Он в Венеции!
— Дьявол… — протянул Виравольта. — Надо же… Но о ком именно идет речь?
— Никто этого не знает. Я думаю… Мне кажется, Марчелло собирался с ним встретиться лично. Он называл его иначе… Да, Химера — вот как Марчелло его называл… Это все, что я могу вам сказать.
— Марчелло назначил встречу в Сан-Лука… Люциферу?
— Говорю же вам, не надо иронизировать, несчастный вы безумец! Эта тень теперь тут на нашу беду… И даже если это и не сам Дьявол, то жесток он не меньше, уж поверьте! Или вам недостаточно того, что, по вашим словам, вы видели в театре?..
Каффелли перекрестился.
— Скажите-ка… — вздохнул Пьетро, — именно об этом вам рассказывал Марчелло, когда приходил сюда?
Каффелли за решеткой оконца поморщился:
— Вы же отлично знаете, Виравольта, что я связан тайной, как и вы. И поручения, данного вам, недостаточно, чтобы я отринул тайну исповеди, доверившись бандиту, каковым вы по сути являетесь. Скажу лишь, что худшее еще впереди, тут нет никаких сомнений…
Пьетро полагал, что коль уж Марчелло и впрямь был шпионом Десяти, вряд ли он мог довериться Каффелли и поверять ему государственные секреты на исповедях. И в то же время священник явно в курсе расследования, которое вел Марчелло. Знает ли он больше, чем говорит? Вполне вероятно. А может, так или иначе замешан в убийстве? Если он сам не является информатором Совета десяти, то мог представлять для Марчелло ценный источник сведений. То, как священник ухватился за тайну исповеди, казалось Пьетро одновременно и вполне законным, и подозрительным. Истинную же подоплеку его отношений с актером следовало изучить поглубже. И вот тут Пьетро опасался худшего.
— Что вам в точности известно о Марчелло?
— То же, что и всем. Он был актером в труппе Гольдони.
— И все?
Священник поколебался и сжал голову руками.
— Да.
Пьетро был совершенно уверен, что Каффелли лжет.
— Но разве вы не являлись его исповедником? Святой отец… О чем Марчелло вам рассказывал? Он не чувствовал, что ему грозит опасность?
— Пресвятая Дева… Я молился денно и нощно, надеясь, что этого не произойдет… Какой позор, Господи… Ну почему случилось именно так? Почему все идет все хуже и хуже… Марчелло… Этот мальчик заслуживал большего… Он был…
— Мне описали Марчелло как человека, одержимого идеей греха. Это так?
— Марчелло был… потерянным человеком. Он… отказался от своей веры. Я помогал ему вновь обрести ее.
— Надо же, — прищурился Пьетро. — Отказался от веры… Почему? В чем он чувствовал себя виноватым, святой отец?
Каффелли молча покачал головой. Пьетро решил уточнить вопрос.
— Быть может, в этом сыграла какую-то роль его личная жизнь?
Дыхание Каффелли внезапно участилось. Подумав, что на сей раз молчание может сойти за признание, священник решил ответить:
— Личная жизнь Марчелло касалась лишь его одного, и в ваших поисках сведения о ней ничем не помогут.