«Нет, — сжал кулаки Федерико. — Этому не бывать!»
Он пока еще достаточно энергичен. И будет драться. И если понадобится, расскажет, кто такой Минос. Конечно, он взял на себя определенные обязательства, но тогда и речи не было о том, что Совет десяти сунет нос в его дела! Почему так случилось? Что они ищут? У Мин оса на совести тоже что-то есть… и наверняка серьезное. Это совершенно очевидно… Ясно, как стекло. Федерико больше не мог тянуть с признанием. Чем дольше он ждет, тем больше рискует оказаться в немилости у властей. А иногда немилость могла обернуться крупными неприятностями — от конфискации имущества до пожизненного заключения, а то и смертного приговора. Совершенно очевидно, что совет пока ни в чем не уверен. И поэтому с Федерико обошлись мягко. Допросы были не слишком жесткими. Но это долго не продлится… А Федерико отлично знал, на что способен Совет десяти. Значит, завтра… Завтра он отправится туда и выпутается из этой ситуации. И наплевать, что придется сознаваться в собственном легкомыслии, а главное, в своем слишком большом аппетите касательно полновесных звонких дукатов. Он постарается объяснить Таццио, что произошло. И сын поймет: отец так поступил ради него, чтобы…
«Ого, кажется, что-то происходит…»
Почувствовав, что больше не один, Федерико поднял глаза.
Кто-то стоял сзади и смотрел на него.
И одна из печей зажглась.
— Кто здесь?
Федерико всмотрелся в темноту и различил мужской силуэт. Но лица не увидел. Один из этих, агентов совета? Или…
— Это я, — прозвучал мрачный голос.
Федерико удивленно вскрикнул, но быстро овладел собой.
Он предвидел возможность такого поворота событий. И дал себе слово, что не дрогнет.
— Кто «я»? — решительно спросил стеклодув.
Несколько секунд он слышал лишь дыхание пришедшего, затем раздался ответ:
— Минос.
Но Спадетти не испугался. Быстро посмотрел на стоящий рядом верстак, но не двинулся с места. Возле верстака стояла еще не остывшая кочерга. Стеклодув посмотрел на пылавшую неподалеку печь. За обгорелой маленькой заслонкой сверкали раскаленные угли.
— Минос, значит… Ясно. Ну и что вам тут надо?
Мужчина откашлялся и спросил:
— Недавно вас навестили представители Десяти и Уголовного суда, не так ли, Федерико? Скажите, если я ошибаюсь.
— Не ошибаетесь, — ответил Спадетти.
— А известно ли вам, что человек, рывшийся в ваших учетных книгах, не кто иной, как Черная Орхидея, один из самых опасных агентов республики?
Спадетти прищурился. Судя по всему, мужчина был один.
Они беседовали в огромном пустом цехе.
— И Тайные забирали вас на допрос во дворец…
Минос замолчал, потом вздохнул, медленно взял стул и уселся рядом с баком, куда обычно складывали куски горячего стекла.
— Что вы им сказали, Федерико?
— Ничего. Совсем ничего.
— Они обнаружили… мой маленький заказ, не так ли?
— В этом они обошлись без меня. И вообще, Совет десяти мог найти его еще раньше. Просто один из агентов оказался более сообразительным, только и всего.
— Только и всего… Да, конечно.
Мужчина положил ногу на ногу. Федерико немного помолчал, потом продолжил:
— Эти линзы… тысячи стеклянных линз… Совету десяти известно об этом не больше, чем мне, мессир. Для чего они вам?
— Боюсь, что это не ваше дело, Федерико. Однако я велел вам позаботиться, чтобы не осталось ни малейших следов этого заказа.
— Они собирались допросить моих учеников, которые отлично знают каждую вещь, над которой трудились. Таким образом я рисковал оказаться в тяжелом положении. Я не могу уничтожить как по волшебству бухгалтерские записи, мессир. Мою бухгалтерию отслеживают, как и всю бухгалтерию гильдии. Мне нет необходимости напоминать вам условия нашего контракта: я его не нарушил. Просто сделал так, чтобы они не смогли добраться до вас, как мы и договорились. И они не могут… пока что.