Пьетро провел языком по губам.
На сей раз Лучана попала в яблочко.
— А вы думали, что я безмозглая и восторженная распутница?
Вот уж нет! Этого у него и в мыслях не было!
— Я, видите ли, я тоже не все вам рассказала, — продолжила между тем Лучана.
— Откуда у вас эти сведения?
Женщина опустила глаза и уставилась на чашку с кофе.
— Скажите-ка, сударь мой Черная Орхидея, а с чего я должна вам помогать?
Повисло недолгое молчание.
— Ради Марчелло Торретоне. Ради Джованни Кампьони, который, думается мне, находится сейчас в весьма опасном положении. Да полноте, Лучана, причин более чем достаточно! И вы мне действительно нужны. Поверьте мне, и дож, и Совет десяти будут вам признательны. Прошу вас, если что-то знаете, скажите!
Она все еще колебалась. Затем, тяжело вздохнув, произнесла:
— Время от времени ко мне приходит еще один сенатор. Который… очень вас не любит, Виравольта. — Она пристально взглянула в глаза Пьетро. — Сенатор Оттавио.
Пьетро нахмурился.
И вдруг все фрагменты головоломки встали на место. Украденная брошь, Огненные птицы, сведения, полученные от Джованни Кампьони… И тот факт, что Пьетро был надолго выключен из политической жизни Венеции, сидя в Пьомби… Он одна из самых сильных помех…
— Оттавио… Ну-ну… Мой бывший покровитель, ну конечно…
Виравольта повернулся к красотке:
— Почему вы не сказали об этом раньше?
— Я защищаю тех, кто ко мне приходит, мой друг, — пожала плечами Лучана. — Что, если бы я выдала вас Оттавио?
— Надеюсь, вы поостереглись, — прищурился Пьетро.
— Да бросьте, мессир Виравольта, — твердо посмотрела она. — Я совершенно точно знаю, в чем мой интерес.
Еще одно очко в ее пользу. Пьетро помолчал, затем снова улыбнулся. Ему пришла в голову занятная мысль.
— А знаете, Лучана… Из вас вышел бы отличный тайный агент… Я поговорю об этом с Советом десяти, если хотите.
Она восприняла шутку с вялым интересом.
— Оставьте каждому свое.
— Ну, я с удовольствием поработал вербовщиком. И у меня для вас даже кличка есть…
Он поглядел на разбросанные по столу костяшки и взял одну.
Дубль шесть.
— Лучана… У меня есть к вам предложение. — Его улыбка стала шире. — Не согласитесь ли вы стать моей Домино?
* * *Двумя днями ранее герцог фон Мааркен с наступлением ночи покинул свой австрийский замок с зубчатыми бойницами. И вот теперь, завернувшись в широкий черный плащ, словно тень, соскользнул с гондолы, доставившей его в Канареджо. Герцог поглядел на луну, исчезающую за облаками. Двое факельщиков освещали ему дорогу. Фон Мааркен молча прошел за ними к зданию, где у него была назначена встреча. Последовал обмен паролем, и двери распахнулись. Герцог вошел по дворец и несколько минут спустя уже расположился у камина с бокалом вина в руке.
Химера сидел напротив.
— Плод созрел, — произнес фон Мааркен. — После Пассаровица[24] Венеция очень уязвима. На какой вы стадии?
— Я следую обговоренному плану.
— Да-да… Я позволил вам развлекаться и действовать в вашей манере, мой друг. Но сомневаюсь в эффективности ваших фантазий. Так ли уж необходимы были эти постановки? Они действительно верят в ваши салонные трюки? Секта сатанистов… Да ни один разумный руководитель не придаст значения столь сомнительному противнику… Сатана и ваши библиотечные шуточки… явный перебор.
— Зря вы так считаете, — хохотнул Химера. — Мы же в Венеции. Все переполошились. Дож и его присные в полной растерянности. Наши приманки сработали, все в прострации и не знают, за что хвататься. И цельность нашего плана им пока не понятна, потому что мы так хотим. Да, я развлекаюсь, это верно. И все попадаются в сети, которые я оставляю по пути. И будут в них копошиться, пока мы не сможем нанести основной удар. И тогда вы возблагодарите Данте и воображение вашего покорного слуги.
— Совершенно итальянское воображение, должен заметить. Вы могли бы писать для театра. А ваше… представление в Местре?
Дьявол снова рассмеялся:
— Вы слышали что-нибудь о Карло Гоцци?
— Ровным счетом ничего.
— Он создал своего рода шуточную литературную академию, объединяющую развеселых молодчиков, увлеченных литературой. Их называют еще «Пустословы». Они провозглашают себя противниками выспренности и якобы придерживаются учения древних, сохраняя «чистоту языка»… Образованные венецианцы, по правде говоря. Каждый год они выбирают своим главой «простофилю дурачину», который бдит за своими подопечными с комической властностью. Они меня и вдохновили. Мои Огненные птицы — самого высокого полета, и мой фарс прошел в лучшем виде. Но будьте уверены: шутка шуткой, но те, кого я завербовал, будут нам верны.