Прокураторам в течение нескольких дней необходимо обеспечить порядок и безопасность, в первую очередь для самих зрителей, а не только организацию торжественной части. Нужно следить за происходящим не только в Запретном Городе, когда откроются Врата Смерти, впуская на Главную Площадь сотни тысяч людей, но и во всей столице.
Бизон в этот раз отсутствует. Комар и так был бесполезен. Нинон не подходит к Императору и на пушечный выстрел, как и к любому серьезному делу. А Свен возьмет на себя Дейона.
Остальное достается Релдону.
Он подошел к секретеру в углу кабинета, и открыл инкрустированную перламутром дверцу шкафчика, в недрах которого скрывались бутылочки всех форм и размеров. Выбрав крошечный пузырек с простой пробкой, он поднес его к светильнику, рассматривая темно-синее содержимое. Прокуратор открыл и вдохнул терпкий аромат содержимого, прежде чем опустошить залпом. Этого слабого состава хватит лишь на несколько часов сна, но больше он сегодня не может себе позволить.
Сон Релдона отличался особой чуткостью, несмотря на частое злоупотребление сонным составом. Он долго засыпал и быстро просыпался от малейшего шороха, не в состоянии снова забыться. Не прошло и пары часов, как его отдых был прерван бурным потоком брани и проклятий.
И какому идиоту приспичило нарушать тишину Запретного Города?
В такое-то время?!
Только мертвому…
Массы приписывают Релдону неоправданную холодность и жестокость. И если в первом все убедились давно, то повода для второго он пока не давал. Однако, сейчас он как никогда готов явить эту часть личности миру.
Сонный корень продолжал свое действие поэтому в голове клубился туман, а в глазах от вспыхнувших светильников заплясали яркие пятна. Кое-как поднявшись с кровати и сфокусировав зрение, Релдон только успел накинуть на себя халат, как двери в его спальню распахнулись.
На пороге появился Комар собственной персоной. Он бранился на Ингера Мидса, брызгая слюной и размахивая руками. Узнать его было почти невозможно — отвратительное разноцветное тряпье вместо нормальной одежды, борода и отросшие сальные патлы торчат во все стороны, красные воспаленные глаза и бросающаяся в глаза нездоровая худоба.
Релдон не обрадовался, что приказ тащить блудного прокуратора к нему, как только тот появится, будет исполнен настолько буквально. Раздражение на все и всех грозило выплеснуться через край.
— Мигг, успокойся и перестань стряхивать блох на мой ковер.
— Кишки Великана! Что эта собака себе позволяет?! — коротышка попытался приблизиться, но Ингер перегородил ему путь. — Убери своего пса, Релдон. Чего он в меня вцепился?
— Мигг, я повторяю последний раз. Уймись немедленно. Пока Мидс не исполнил второй приказ, — произнес Полоз ледяным тоном.
— Какой?
— Прикончить тебя и спрятать твои вонючие останки так, чтобы их никогда не обнаружили даже лучшие ищейки Империи.
— Ты в конец…ай! — вырвавшийся было Комар упал навзничь от ощутимого тычка гвардейским жезлом. На боку через дырку в лохмотьях было видно, как начала выступать и расплываться гематома на коже.
Прыти у коротышки поубавилось, а лицо перекосила гримаса боли. Он остался лежать на полу, оставляя грязные пятна на светлом пушистом ковре.
— Я знаю, что ты давно хочешь от меня избавиться. И вот твой шанс. Но! У меня есть ценная информация! — сквозь сомкнутые зубы вымолвил Комар, превозмогая боль.
— Не переживай, сначала я все узнаю, а потом избавлюсь от тебя, — Релдон брызнул на шелковый платок пару капель ароматического масла и разложил инструменты для дознания. — Ну и вонь. Ты бы хоть помылся перед тем, как возвращаться в приличное общество.
— У тебя не выйдет. Надо мной поработал магистр гипноза. Ты либо сотрёшь меня, либо вытаскивание сведений займет так много времени, что ты упустишь вертийцев и никогда не узнаешь их планов. Я в кое-то веки могу быть тебе полезен.
Релдон с досадой поморщился. Горбун говорил правду, это показывал активированный темпораль, а также его сердцебиение и пульс. Оба понимали, что, если они придут к соглашению, то никакого убийства не будет. По крайней мере сейчас. Несмотря на суровость и бесчувственную натуру, Полоз всегда держит слово, если нельзя как-то хитро обойти условия договоренностей.
— Пожалуйста, ты не пожалеешь!
Вообще Релдон жалел, что не ликвидировал его намного раньше.
— Если ты сообщишь что-то значимое, то я оставлю тебя в живых.