— Его нужно открыть, — она перебила его и на мгновение замолчала, будто прислушиваясь. — Перед тем, как посылать импульс, надо повернуть тут.
Кира нажала на корпус, и со щелчком выскочила ручка, которую она два раза провернула.
— Верь мне. Все будет хорошо, — она волновалась, в ее глазах стояли слезы, но было видно насколько ей это важно. — Пожалуйста.
— Хорошо. Я верю.
Зандр распахнул деревянный ящик настежь.
Внутри на бархатной подложке лежала механическая…рука. Она была похожа на причудливый доспех, частично имитирующий обвитые переплетением золота и серебра кости человека. В Металлической паутине виднелись и другие части конструкции из темного сплава в ажурных разводах. Такие же были хорошо видны на лезвии Клеймора, когда он не светился. А пальцы были невероятно похожи на перчатки, словно их делал один и тот же мастер.
— Великаний з…нос! — с благоговением прошептал он и прикоснулся к самому совершенному темпоралю, после Клеймора, который видел в своей жизни. — Потрясающе.
Зандр позвал на помощь Роберта, пытаясь спустить большой продолговатый ящик из темного дерева. Пришлось послу, который не успел ничего толком съесть, подняться к ним.
Этим дело не ограничилось. Магистр заставил перетаскать гору оборудования. После этого Роберту не только уже не хотелось есть, но вообще жить. О чем он запыхаясь сообщил, прислонив тяжеленную металлическую пластину к стене.
Кира протянула ему палочку с двумя здоровенными пасюками.
— О, благодарю, Ваше Величество. Очень своевременно.
— Мне нужно место, — мягко сказал Зандр и отстранил их от Артура. — И все мое внимание.
— Только помоги ему, — Кира не стала спорить, как сделала бы это раньше. Она покорно отошла, что-то бормоча себе под нос.
— На последнем этаже опасно! — предупредил Магистр и сосредоточился на предстоящей задаче, доставая острый тесак, предназначенный для резки металла.
— Я займусь ужином, — побледневший Роберт тоже предпочел убраться подальше.
Кошка больше не появилась, словно понимая, что может разделить судьбу крыс, на которых была объявлена охота. Зандр сделал магическую ловушку-загон, в который они сбегались, но переусердствовал. В какой-то момент грызунов стало так много, что они кишели в несколько рядов, а поток новых не уменьшался. Тогда маг убрал часть конструкции, оставив только ту, которая не позволяла крысам сбежать.
Зандр вколол Дейону еще одну дозу яда и иного часов до глубокой ночи занимался Артуром. Кира пыталась расшевелить Императора, пока Роберт не сообщил ей, что его опять усыпили.
— Он не сказал. А чем?
— Я не уверен…
— Сэр Роберт? Чем?
— Аконитум.
— Аконитум причиняет невероятную боль. Я читала в… книгах.
— Книги не врут.
— Это неправильно.
— Так надо.
Кира бросила на него взгляд изподлобья и ушла на диван.
Оставив Зандру немного мяса, Роберт, наконец, заснул. В этот раз сон был глубоким и без кошмаров.
Проснулся он от характерных звуков движущихся металлических механизмов.
— Ты проспал почти два дня, — Магистр подошел и с заботой сжал его плечо. — Ты как себя чувствуешь?
— Все в полном порядке. Кажется, вечность не спал, — Роберт улыбнулся, отметив, что действительно прекрасно отдохнул. — Надо будет поблагодарить Кирану…
— Стерх, у меня не сгибается средний палец. Если это твоя очередная шутка… — Артур осекся.
— Разрабатывай дальше, — сухо отрезал тот, бросив на друга недовольный взгляд.
Осунувшийся Артур уже сидел на массивном стуле за тем самым столом, где он провел лежа несколько дней, и сгибал и разгибал кулак на новой руке.
— Добрый вечер, Роберт, — он сделал попытку улыбнуться, но его лицо было сейчас на это не способно. — Наконец-то, мы выспались.
Император все еще лежал на импровизированном ложе, а принцессы нигде не было видно.
Она присоединилась к мужчинам чуть позже. На их приветствия Кира только кивнула, молча набрала пучок мертвых грызунов, с которых еще капала кровь, и занялась их разделыванием.
— Она такая все время, — тихо ответил Зандр на вопросительный взгляд Роберта. — Отрешенная и молчаливая. Перед ней полная чудес лаборатория, а она предпочитает рассматривать потолок и свежевать крыс.
— Кира ничего не рассказывает. Обняла меня только, когда очнулся. А сейчас ведет себя так, словно мы чужие, — сокрушенно пробасил Артур, отвернувшись, чтобы пришлушить голос.
— Она изменилась, — заметил Роберт. — Это больше не тот веселый беззаботный ребенок, которого мы помним. На душевные раны нужно больше времени.