Сциор схватил протянутую солдатом ткань и вытер чужую кровь, бросив испачканный отрез в лужу под ногами. Пока убирали тела, некоторые принялись расходиться.
— Не понимаю я вашего увлечения, экселант Суг, — протянул Брон. — Зачем же самому пачкать руки? Эта падаль не заслужила настолько благородной кончины.
Упомянутая падаль стояла чуть поодаль, принимая похвалу и поздравления от солдат. Люше улыбался и отвечал на рукопожатия с радостным смехом. Ему принесли плащ и одежду, мех с разбавленным вином и сумку с запасом еды на пару дней.
— Люше, конечно, выстоял, но сама грязь не станет чище, сколько ее не отмывай, — продолжил Брон. — Так и кулаками не извлечешь подлость из мерзавца.
— Любая магия требует времени. Кулак быстрей и надёжней. А еще лучше острый клинок… Но встречаются исключения.
— Даже среди славных граждан Империи… — выразительная пауза. — Попадаются настоящие скоты. Вы правы.
— И эти скоты рождены нашей землей, поэтому имеют право принять благородную смерть или отстоять свою жизнь. Как это сделал мессер Люше.
— Экселант Суг, разрешите доложить! — отвлек собеседников солдат.
— Докладывайте.
— Прошу прощения, что отвлекаю, но прибыл гонец из Сентории и герцог Орейн. Жду вашего распоряжения, кого принять первым.
— Сначала Империя, потом остальное. Брон, позаботься о Люше. Проводи его подальше от лагеря, Брон. И пусть только посмеет вернуться в Сенторию… — прохрипел Бизон и зашагал прочь.
— Я прослежу о том, чтобы мессер Люше не захотел возвращаться ни при каких обстоятельствах, — осклабился Крыс и чуть поклонился удаляющемуся Главному Прокуратору, и тихо добавил. — Уж я прослежу, чтобы он не смог больше никого предать. В конце концов, ему обещали только жизнь.
Крепостная стена была в отличном состоянии, ее восстановили после осады этого приграничного замка, в отличие от построек. Бизон прошел сквозь ряд деревянных построек, в которых квартировали офицеры, к большому срубу в шатровом стиле. Этот огромный дом он занимает уже не один год. Когда-то его сложили пленные вертийцы из вековых кедров, росших у подножья холма. Раненый барон трудился наравне со всеми и скончался спустя пару дней, так и не дождавшись выкупа от родственников, а его владениями вот уже более десятка лет пользуются южане.
Обстановку внутри нельзя было назвать роскошной с точки зрения любого имперца, но любой вояка будет в восхищении от развешенного и расставленного везде оружия — личной коллекции Бизона, а также охотничьих трофеев. Медведи, кабаны, горные львы, рыси и волки скалились и выпускали когти, словно хотели броситься и разорвать любого вошедшего. Зайцы, тетеревы, белки и куропатки на фоне разъяренных хищников терялись, изредка застенчиво высовываясь из их тени.
Искусственные глаза животных и стоящих на посту солдат пристально следили за посетителем, который ходил по залу то и дело касаясь тех или иных экспонатов. Гонцом оказался неприметный мужичок с залысинами и густыми бровями, если бы не его разноцветная одежда. Он походил на нищего, вот только ткань и крой были дорогими, руки украшены перстнями с крупными драгоценными камнями, а на шее переливалась массивная золотая цепь.
Неизвестный упал на колени и уткнулся лбом в каменный пол, пробормотав что-то вроде короткой молитвы и расцеловал ноги Главного Прокуратора.
— Как мусорщик очутился на Севере? Не отвечай, мне не интересно, — хмыкнул Бизон. — От кого? Отвечай.
— От себя, экселант Суг. Рахулом меня кличут, — ответил мужичок и снова поклонился.
— Странное имя, — прищурился Бизон и упер сапог в голову собеседника. — Прекращай придуриваться и хватит слюнявить мои сапоги.
— Мне и смотреть на вас непозволительно, экселант Суг, — промолвил Рахул уже другим тоном, выпрямился и отряхнулся. — Я хоть и глава мусорщиков, но место свое знаю. И правила уважаю. К вам бы не сунулся просто так. У меня есть сведения, которые вам будут, наверняка, интересны и полезны…
Бизон сел в обитое бархатом кресло и скрестил руки на обнаженной груди.