Старик резко развернулся и во все глаза уставился на прислоненного к дереву Дейона.
Перед ним был безусый мальчишка чуть постарше Киры. Худой, бритый на лысо. Лицо неравномерно землисто-черного цвета и частично залито уже спекшейся кровью от повязки на глазах. Присмотревшись, он понял, что странный цвет кожи — от обилия татуировок.
— Вы что, дрались?
— Не успели толком, — угрюмо проговорил Зандр. — Но я пытался.
— Тогда почему он весь в крови?
— Потому что он никакое не божество, — мрачно усмехнулся в ответ Магистр, но осекся.
— Объясни.
— Он пленник. Посмотри на него. Эти символы на коже — это блокирующие магию знаки.
— Я думал татуировки наносят только обычным людям.
Роберт с опаской подошел к Дейону, который тут же слегка повел головой в его сторону.
— Да. Но это потому что у магов такое вмешательство сильно искажает собственную вибрацию. Например, этими знаками можно не только исключить возможность прямого магического вмешательства извне, но и полностью перекрыть доступ к внутренней магии. При этом, человек лишен способности воспринимать колебания, в том числе, видеть и слышать.
— Но у него невозможно рассмотреть даже цвет кожи!
— Думаю, не только его голова и шея полностью ими покрыты, но и все тело. А так как оно регенерирует с большой скоростью, то их приходится постоянно обновлять. Но не все сразу, чтобы не выцвели одновременно. Поэтому, как видишь, есть более светлые участки.
— Поэтому ты решил, что он узник?
— Нет. Поэтому, — наконец, поднял на него воспаленные от недосыпа глаза Зандр и потянулся, чтобы поднять золотую маску, валявшуюся рядом.
Пришла очередь Роберта разразиться потоком брани. Вышедшему из себя послу своими на диво заковыристыми выражениями удалось вызвать у Магистра нечто, сродни зависти.
Тем временем Зандр специально держал маску внутренней стороной, демонстрируя два окровавленных штыря толщиной с палец, которые совсем недавно были глубоко в глазах Императора.
Глава 46 — Укрощение бури
Бандитами становятся не от хорошей жизни, ведь ничто не притупляет голод так, как жажда. Жажда наживы. А нажиться можно только на сытых. Поэтому Черные Повара принимались за «готовку» исключительно, если это им сулило хороший навар. Конфиденциальность, надежность, организованность, хладнокровие и цинизм — главные ингредиенты их успеха. Клиент мог не сомневаться, что нет лучшего способа заколоть конкурента, чем нанять мясника из банды. Заказчики с особыми вкусами обращались к ним, чтобы насытить разгоревшийся аппетит и получить добавку в любой момент. И конечно же каждому бандиту не терпелось насолить Императору, законникам и солдатам, отравляющим их и так непростую жизнь. Поэтому сказалось не только магическое воздействие, которому подверглась верхушка, но и недовольство властью и собственным положением у рядовых членов банды, которые считали, что именно это толкнуло их на кривую дорожку.
Об этом в душе мечтал каждый второй сенториец, но не каждый отваживался высказать подобные мысли вслух, не то, что осуществить. Страх — надежный сдерживающий фактор для необдуманных порывов. Но не важнейший. Главный — это отсутствие поддержки. Ведь с ней любое безумие будет реализовано, только бы нашлись дураки-исполнители.
А заказ — есть заказ. Особенно, когда не накладывают никаких ограничений на его исполнение. Остается лишь заварить кашу так, чтобы получили на орехи другие. Потому Черные Повара принялись за дело с заметным рвением и старанием. И для начала требовалось отвлечь внимание от основного блюда.
В Нижнем Городе и Кирпичном питьевые фонтаны перестали давать воду. Вместо нее полилось пойло из разбавленного дешевого спирта и некачественного эля. За несколько часов толпа напилась так, что многие, лежали без сознания. Среди них были мужчины, женщины, молодые и старые, попадались даже дети.
Далее на сцену вышли артисты. Им помогали нелегальные маги — слишком слабые для Магистериума, но не желающие идти в армию или Красную Гвардию, поэтому готовые мстить всем за нереализованные амбиции.
Под одобрение веселящихся вовсю циркачей и театралов, осмелившихся бросить вызов самому Императору, нищие решили, что они ничем не хуже. Бродяг и попрошаек снабдили белой и золотой краской, а также пастушьими свистками, и они встали на баррикады, требуя справедливости. В чем она заключалась и кому предназначалась, они сами не знали. Им было все равно.