— Ты. Если бы ты постоянно не прогонял ее, то она бы привыкла к другому, — Свен похлопал рядом с собой по кушетке. — Брысь, киса, иди ко мне. Не лезь к злому ядовитому змею.
Но кошка продолжала самозабвенно требовать ласки именно от Релдона и громко мурлыкать.
— Сегодня ты ей не мил. Заведу собаку, они хотя бы верны одному хозяину.
— Кошки высокомерны, но снисходительны, а собаки чересчур угодливы, — рассмеялся Свен.
— Зато свиньи чувствуют себя с людьми на равных, — не удержался от ехидства Релдон.
— За их замечательное сало, им простительно все на свете! — ничуть не обиделся на намек Хряк.
— Тебе бы только поесть, — буркнул Релдон и схватил Брысь, быстро усадив ее на колени собеседнику. — Зато теперь ничего не мешает избавиться от этой назойливой твари.
— Ты этого не сделаешь. Когда Дейон вернется, то будет страдать по ней, — улыбнулся Свен, поглаживая довольную кошку.
— Если он еще не умер и умудрится вернуться, то я дам ему предостаточно поводов для страданий и так.
Очередная партия лже-дейонов привлекла внимание прокураторов.
— Стой. Приведи мне этого, — толстый палец оторвался от розовой бархатистой шкурки.
— Вы уверены, экселант Грис? Это помешанный из ждущих Второго Пришествия.
Брысь огласила зал возмущенным воплем и встрепенулась, запустив длинные острые когти в мягкое теплое колено.
— Зато одет, как настоящий Император, — поморщился Свен и почесал ее за ухом.
Всклокоченный старик действительно выделялся на фоне остальных богатством вышивки и качеством кроя одеяния, которое было уже грязным и в некоторых местах изодранным. Он вертел головой и тянулся руками до вставшего напротив прокуратора.
— Где ты взял эту одежду? — спросил Релдон.
— Черный Мор грядет!
— Говори сейчас же!
— Вечная смерть уже в городе! — не обратил на него внимания сумасшедший, дико озираясь бегающими из стороны в сторону глазами.
Помешанному было все равно кто перед ним. Он не унимался и кричал о конце света даже, когда Релдон достал маятник и попытался использовать магию.
— Они выпустили Проклятье Великанов! Черный мор убьет всех нас! — продолжал хохотать безумный старик, не поддаваясь воздействию.
В это же время в Яме мусорщики, игнорируя происходящие изменения и не догадываясь, что судьба приготовила сюрприз и самому дну сенторийского общества, приступали к ежедневной рутине.
— Шнобель, шары открывай, — морщинистый, как вяленый финик, мужчина в разноцветных лохмотьях грубо пнул лежащего на тряпье тощего носатого мальчишку и хлопнул себя по грязной шее, отгоняя укусившую его блоху. — Ты ж подлая гнусь!
— Батя, — тихо отозвался мальчик ломающимся голосом. — Можно остаться? Ломает меня.
— Не дуркуй, Шнобель! — разозлился отец и замахнулся тяжелой сумкой из плотной синей кожи, какую обычно носят механики. — Вот сдохнешь, тогда валяйся. Нам жир привалил! Наша точка теперь в Зеленом Городе вместо откинувшегося Горба. Нечего магиков против шерсти гладить — порешили его хоровод! Теперь коллектор нам вылизывать возле чучела Победителя, а там даже кругляши водятся и шкварки новые кидают. Это не жмуровы кроватки мести да протирать! Перестанешь по могильнику бестолково носиться.
Возле памятника было желанное место для любого мусорщика, и тут уже кто первым займет территорию, тот и получит все добытое в собранном мусоре.
— Там кстати дырка сыскалась, — пробормотал мальчишка и сжал массивную переносицу, пытаясь прогнать тупую боль, поселившуюся в глазах и голове несколько дней назад.
— Где?
— В могильнике.
— Что за дырка? — тут же заинтересовался отец, пристроив найденную сумку с магическим барахлом, в котором он ничего не понимал, в тайнике под своей лежанкой. — В Не-Город?
— Та не, бать! Там стена рухнула в схрон под землю. Малышня сунулась и мы за ними.
— Антик какой или ржавчина были?
— Не, только костей немерено и крыс. Те как полезут…
— Не трынди, балабол! — мужчина пнул куцую лежанку Шнобеля, а потом подошел к куче тряпья в другом углу и и поворошил ногой, пытаясь откопать спящего. — Эй, харе кемарить, Чувырло!
— Я Свисток! — раздался в ответ бодрый детский голос от подранного в нескольких местах полога, который служил дверью в жилище мусорщиков, и затем — оглушительный свист.
— Крантец, кончай музицировать! — в худенького чумазого ребенка полетел сапог, но тот ожидал чего-то подобного и мигом убежал.