— Какие же твари это сделали? — подал голос Роберт.
— Император, — прошептал Зандр, осматривая помещение. Он был еще очень слаб, поэтому Сэм поддерживал его под локоть. — Это магия Вибранта. Клинок действует на тело жертвы таким образом, что ее разрывает от его вибрации на части за одно мгновение.
— Это чудовищно!
— И против него нет защиты.
— Зачем Императору лично уничтожать обитателей дома? Почему не пощадить хотя бы детей?
— Не знаю.
— Он что-то искал, поэтому тут такой погром, — промолвил Артур, рассматривая ближе то, что осталось от людей.
— Зачем тогда запечатывать дом? — спросил Роберт, отводя взгляд от лысой головки младенца.
— Чтобы продолжить поиски позже. Он торопился, поэтому действовал быстро и небрежно, думая, что скоро вернется. Но не вернулся.
— Теперь я понимаю, почему защита была такой мощной, но с таким количеством дыр, разбалансирующих систему, что позволило ее взломать, — прошептал Зандр, медленно проходя в центр комнаты. — Император не нашел, что искал, но продолжить не смог.
— Если Император способен на такое со своим мечом, почему он до сих пор играет с нами в войну?
— Расправа неминуема, Шатун. Вертису не выстоять против такой силы. Людоеда недостаточно похитить и заставить выполнять наши требования, нам придется его убить, поэтому Леонис дал тебе Клеймор.
Глава 20 - Нежелательные затруднения
Хряк ожидал его в саду. Увидев Полоза, он переложил спящую Брысь себе на колени и похлопал по мягкому ложу пухлой ладонью, приглашая присоединиться к нему. Но слуги уже спешили с плетеным креслом, столиком и зонтом, а также закусками, фруктами и охлажденным вином.
Релдон не любил прогулки по саду, предпочитая прохладу дворца. Свен же, наоборот, готов был часами созерцать цветение роз, обволакивающих все своим приторно-сладким ароматом.
— На границе что-то готовится. Сциор подтягивает обозы и запросил подкрепление, — взволнованно начал толстяк. — Нам нужен Меч. Я предоставил тебе всех своих людей…
— Они не очень расторопны, — Релдон поморщился от яркого солнца и прикрыл глаза рукой. — И никак не могут отобрать любимую погремушку вертийцев. Даже найти его не могут.
— Пора задействовать дополнительные силы, — проговорил Свен, впившись в него строгим взглядом.
— Я не готов довериться им настолько, чтобы поведать о том, что северяне притащили с собой бесценную реликвию, из-за которой мы все перегрызем друг другу глотки.
— Я говорю о твоем карманном антиволне. Да, я знаю о ней.
— Ее я задействовал первой, Свен, — зло прошипел Полоз, и Хряк проглотил свою следующую фразу.
Брысь проснулась и решила использовать момент, когда оба прокуратора в задумчивости замолчали, чтобы перебраться на колени к Релдону. Он не позволил, поэтому она с остервенением принялась тереться о его ноги.
— У кого окажется Меч, тот будет решать судьбу не только Малого Совета, а всей Империи, — промолвил Свен. — Без Меча Вертис не выстоит. Сциор там камня на камне не оставит и сравняет Лармад с землей. Как только он поймет, что искал не в том месте, то вернется в Риу, и устроит переворот. Поэтому, Релдон, я имею право на некоторые сомнения.
— Я тебя понимаю, Свен. И мне бы хотелось рассчитывать на твою поддержку. С ней гораздо проще.
— У нас давно общий на двоих плот, несущийся по бурлящим водам с тех пор, как я ввел тебя в Совет. Если грести в разные стороны, то опрокинемся и нас потопят обоих. Возможно, стоит заручиться поддержкой Кираны? Из нее получится прекрасный союзник. Мне не нравится уготованная ей роль. Она могла бы утихомирить своего дядю и вразумить отца, как только мы устраним Сциора.
Удивительно, как быстро Хряк проникся симпатией к девчонке. Он никак не хотел соглашаться с планами Полоза на нее.
— Исключено. Принцессе не по плечу такой груз. А Тонгил спит и видит, как Империя падет, и готов этому всячески поспособствовать. Я хорошо изучил его характер за эти годы из донесений. Меч он не отдаст и из чистого упрямства пойдет на Дейона. Тогда от столицы вообще ничего не останется, спасать будет нечего и некого.
Хряк отхлебнул и поднял бокал вверх, задумчиво разглядывая блики на переливающемся от солнца напитке.
— По-моему, мы снова совершаем ошибку. История нас ничему не научила.
Полоз терпеть не мог, когда он начинал ворошить прошлое на уныло-философский лад.
— Раз уж ты сам заговорил об этом… То я в этом не принимал никакого участия, а ворочал судебные бумажки. Благодаря которым поднялся так высоко, извлекая пользу из чужих просчетов. Это я к тому, что я как раз учусь на чужих ошибках, стараясь не совершать собственных.