— Сентория нуждается в твердой руке и общим знаменателе, что объединит ее, наконец. Первое обеспечим мы с тобой и новый состав Малого Совета, а вторым может стать Императрица. Ей достаточно быть прекрасным символом, который будут обожать, как аристократы, так и бедняки. Наши инициативы не популярны, ибо мы у всех, как кость поперек горла. Что не делай — все мало и плохо. Низы почти готовы штурмовать Запретный Город. Только дай им повод. А ее будут обожать. Народ любит не ум и опыт, а слезы, блеск и фокусы, — высказывал Релдон то, что целый день терзало его. — Только жертва, вызывающая жалость даже у последнего нищего, может остановить его неистовую ярость. От нее требуются только правильные слова, в нужное время и в нужном месте, благотворительность и присутствие на важных городских мероприятиях.
— И справиться с Дейоном. Он вполне ясно выразил свое отношение к этому браку, я до сих пор ничего не слышу, а только читаю по губам.
— Ему-то жаловаться не на что, кроме собственной головы, Свен. Пусть еще немного потерпит и останется без нее.
Релдон был в мрачном расположении духа. Он не выспался и устал, так как Император ночью преподнес им неприятный сюрприз. Дейон снял маску и вышел из своих комнат. Когда Хряк попытался уговорить его вернуться в свои покои, то получил сильную дозу вибрации. Император даже не подумал контролировать разрушительное воздействие своей магии. Он конечно в момент одумался и вернулся в спальню, но вред был уже нанесен. Немногих выживших слуг и солдат, ставших свидетелями его приступа тревоги, пришлось убить. Полоз, увешанный поглотителями и рассеивателями, чудом отделался только свистом в ушах. Хряку повезло меньше, так как он оказался ближе. Его барабанные перепонки были повреждены, несмотря на защитные наушники, и сердечный ритм не приходил в норму до самого утра.
— Ты его презираешь, — не вопрос, а утверждение.
— Есть за что, — парировал Релдон.
Свен на это грустно улыбнулся, встал и подошел к окну. Полоз не стал нарушать паузу и подтверждать очевидное, ожидая продолжения. Он маг Гипноза и сразу почувствовал резкую перемену в настроении собеседника.
— Ты не застал его мальчишкой, — глубокий голос Хряка сейчас звучал глухо. — А я знал его с раннего детства. Мой любимый ученик, без преувеличения.
Раньше толстяк никогда не упоминал об этом. Релдон молчал, чтобы не спугнуть разоткровенничавшегося собеседника.
— Гениальный ребенок. Блестящий ум. Он освоил всю теорию магии Звука за каких-то два года и никогда не расставался с книгами. Они были его друзьями и игрушками. Его не интересовали обычные для детей развлечения. Всегда такой наивный, спокойный и собранный, только любопытный сверх меры. К Дейону невозможно было относится как к ребенку. Только как к равному. И ты не представляешь, какую гордость испытывает наставник, когда его ученик перерастает его уровень. Я не сомневался в его исключительности и в том, что Сентория при его правлении достигнет былого величия. Я ждал и надеялся до последнего. Это бесполезно. Тот невероятный мальчик умер вместе со своей матерью.
— Ты ведь был знаком с его отцом?
— Да. Я стал прокуратором при нем. Мы были друзьями. Во всяком случае, я именно так и считал. Поэтому оплакивать их больше некому, кроме меня. Но я устал.
— Я рад, что ты, наконец, избавишься от своей ностальгической привязанности и сможешь полноценно участвовать в будущем Империи. Мне пора, — промолвил Релдон и поднялся. Не стоит мешать толстяку предаваться отложенной скорби. Свен даже не обернулся, когда он вышел.
У Полоза еще есть дело на сегодня. Ему не нравилась возложенная на него миссия, но ничего не поделаешь. Пора сопроводить Кирану к ее мужу. И дальше надеяться только на чудо.
Релдон постучал и вошел, отметив, что она держится уверенно и спокойно, учитывая обстоятельства. Нужно было начать с чего-то нейтрального. Но почему-то, глядя на ее бледное лицо с затравленным взглядом, он ощутил укол совести.
— Вы прекрасно выглядите, Ваше Императорское Величество, — польстил он ей, скрывая свой дискомфорт. — Сейчас вы пройдете в спальню к вашему мужу. Дейон вас ждет. Ни в коем случае не разговаривайте…
— Не беспокойтесь обо мне. Я помню ваши слова и очень признательна, что вы меня не бросаете в этот момент в полном одиночестве. Вы были правы. Рано или поздно, мне придется принять свое предназначение. И если есть возможность внести вклад и сделать что-то полезное, то я воспользуюсь шансом.
Релдон кивнул в ответ на ее речь, но слова Кирана ему не дала.