— А что делать прокуратором? — поинтересовался Роберт.
— Ты видел, куда он ушел?
— Заперся в Кукушке.
— Пусть сидит. Из здания ему не выйти. Стерх хорошо запер дом для чужаков, а знаки есть только у своих.
— А если Кассель решит пойти напролом?
— То напорется, наконец, на Клеймор.
Всю ночь у Зандра была лихорадка, а утром он пришел в сознание и потребовал плотный завтрак. И, как любой выздоравливающий мужчина, начал капризничать и интересоваться самочувствием девушки. Что сильно удивило Артура. Он хотел добить убийцу, но ему не позволил Роберт, а теперь еще и Верховный Магистр принялся защищать ее.
Похоронить товарищей достойно на чужой земле было невозможно. В Риу точно заметят, если северяне отправят покойников на горящих плотах по реке. Поэтому их последним пристанищем станет сад у Дома с Кукушкой.
Несколько рыцарей вынесли мертвых, накрыв тартанами. Сэм, чей нос и щеки были красные, хотя на улице было жарко, сообщил, что все готово. Артур подошел к ближайшему убитому и прикоснулся к рукояти лежащего сверху меча.
— Покойся с миром, брат мой. Теперь ты станешь частью Всесвета, — одними губами прошептал он и перешел к следующему. Он всегда с тяжелым сердцем переносил подобные моменты, ощущая вину и ответственность за смерть своих людей. Когда с погребением было завершено, Артур еще долго не заходил в дом.
Убийца была в камере. Ей на скорую руку перевязали раны, но не более.
— Вот дрянь! Никого к ней не впускать и не кормить. Будет прекрасно, если ее не найдут, и гадина сгниет в этой клетке.
— Артур, полно. Она же дама! — только вошедший Роберт строго посмотрел на рыцаря, который забыл о воспитании и полагающемся благородстве по отношению к женщинам.
— Во-первых, эта дама — никакая не дама, а профессиональная убийца. Во-вторых, она убила пятерых моих парней и девятерых ранила. А также чуть не прикончила нашего единственного мага, который, видимо, сильно ударился головой и перестал соображать, воспылав к ней неземной страстью!
Артур аккуратно пощупал свежую повязку на плече. То, что его сумели задеть, бесило в особенности.
— Что? — брови старика взлетели вверх.
— Отнюдь, сэр Роберт. Эта хрупкая женщина — очень опасна. Она антиволн, — в голосе Зандра проступило неподдельное восхищение. — Кто бы мог подумать, что в Сентории есть такое сокровище!
— Что я говорил! — зло бросил Артур.
— Такие, как она, подавляют вибрации, определяя колебания каждого звена и придавая им зеркальные импульсы, чтобы остановить их. Магия на нее не действует и почуять ее невозможно. Поэтому она смогла легко преодолеть защиту и устроить тут резню. Нам повезло, что она просто не знала, что придется иметь дело со столькими противниками.
— И кому скажи, что половину отряда одолела девчонка, которая на две головы ниже Сэма… Позорище, — продолжал недовольно бубнить герцог.
Через пару дней Зандр восстановил силы и уже возился с Сэмом. Он вращал небольшой круглый темпораль на цепочке над телом оруженосца. Рана на боку была не очень глубокой, но в нее попала инфекция, и началось заражение. Если не принять меры, то все может обернуться бедой. Поэтому он тоже не разделял восторга Верховного Магистра, восторгавшегося убийцей.
— Впервые вижу такую оригинальную внешность. Очень необычная для Империи.
— Стерх, сделай уже ей предложение и прекращай эти слащавые комплименты, — Артур уже кипел от негодования.
— Убивать носителя самого редкого дара — это преступление против мира!
— А убивать хороших вертийских парней?
Оба замолчали.
На столе стояло несколько крошечных пузырьков с мутной жидкостью. Сэм поднял один из них и взболтал.
— Сэр Зандр, а что это такое?
— Это аконитум, — Магистр выхватил у него бутылочку и поставил на стол. — Один из сильнейших ядов, очень редкий, не оставляет у жертвы никаких следов и не портится с годами.
— Зачем он тебе? — забеспокоился Артур. — Яд — оружие женщин и подлецов.
— Нашел у нашей гостьи, — пожал плечами Зандр и продолжил накладывать швы на раны оруженосца. — Пригодится.
— Гадость. Я бы никогда не опустился до применения чего-то подобного.
— Не все тут такие щепетильно-благородные, как ты, дружище.
Роберт подошел вплотную к стеклянной камере, где вместо Касселя теперь лежала без сознания связанная черноволосая девушка. Ее длинная коса растрепалась, черная одежда была помята и в пыли, а на острой скуле расцветал багровый синяк.
— Ох! Дитя степей, что же ты забыла в этой имперской клоаке? Редко кого из кочевников можно увидеть в этих краях.