И Глеб. Спокойный, предсказуемый, добрый Глеб. Глеб, который никогда не поднимет на меня голос, не скажет грубое слово, не заставит плакать посреди ночи. Глеб, который любит меня. Просто. Безусловно. Без этой адской страсти, которая жжёт, как огонь, пожирающий всё на своём пути. Глеб — это тихая гавань. Глеб — это дом. Глеб — это всё, что нормальная женщина должна хотеть.
Но, видимо, я не нормальная женщина.
Потому что я не хочу спокойствия.
Я хочу бурю. Хочу, чтобы небо разверзлось. Хочу грозу, молнии и гром.
Я хочу, чтобы меня рвало на части, чтобы я горела заживо, чтобы каждое прикосновение обжигало настолько, что я забывала своё имя. Потому что только так я чувствую, что жива. Только так я знаю, что не превратилась в тень. В призрак самой себя. В послушную куклу, которая улыбается и говорит «да, дорогой» и живёт чужой жизнью.
Мой телефон снова вибрирует. Я хватаю его, надеясь... чёрт, даже не знаю на что. На чудо? На то, что Макар напишет: «Приезжай, ты мне нужна»? На то, что вселенная, наконец-то подаст мне знак?
Но это не Макар. Конечно, не Макар. Это Ева. Её сообщение короткое, отточенное и ядовитое, как клинок:
«Надеюсь, ты понимаешь, что Глеб никогда не даст тебе того, что может дать Макар. Но Макар никогда не будет твоим. Не по-настоящему. Выбор за тобой, дорогуша. Наслаждайся своими иллюзиями».
Я удаляю сообщение. Резко. Зло. Не хочу читать её яд. Не хочу слушать её голос в голове — этот сладкий, насмешливый голос, который знает, куда бить больнее всего. Но она права. В чём-то эта змеюга всегда права. Макар никогда не будет моим. Не так, как я хочу. Не так, как мне нужно. Он слишком сломан. Слишком опасен. Слишком... Макар.
Я встаю. Иду к воде. Льдинки хрустят под ногами, тонкие и предательские. Но я не останавливаюсь. Мне нужно почувствовать холод. Нужно почувствовать что-то реальное, острое, кроме этой тупой, всепоглощающей боли. Я наклоняюсь, беру кусок льда и прижимаю его к щеке. Он обжигает холодом так, что хочется закричать, но я не отпускаю. Пусть болит. Пусть жжёт. Пусть напоминает, что я ещё жива. Что у меня есть нервы. Что я ещё что-то чувствую.
Мой телефон звонит.
Я смотрю на экран. Сердце колотится как сумасшедшее. И почему я знаю. Просто знаю. Отвечаю, не думая.
— Алло?
— Кира.
Его голос.
Макар.
Моё сердце останавливается. Замирает на долю секунды. Потом бьётся так сильно, так отчаянно, что я боюсь, он услышит это через телефон. Услышит, как я разваливаюсь на части от одного звука его голоса.
— Что ты хочешь? — спрашиваю я, и мой голос звучит чуждо. Хрипло. Зло. Испуганно. Как будто я говорю из-под воды.
Пауза. Долгая. Мучительная. Я слышу, как он дышит. Глубоко. Неровно. Как будто он только что пробежал марафон. Или как будто он тоже боится. Макар. Боится. Какая ирония.
— Я слышал, ты помолвлена, — саркастически говорит он, наконец. Его голос низкий, напряжённый, полный чего-то, чего я не могу расшифровать. — Поздравляю.
Я смеюсь. Коротко. Горько. Истерично.
— Спасибо, — бросаю я. — Ты как раз вовремя. Я как раз сидела тут у пруда и думала о тебе. О том, какой ты замечательный. Как ты делаешь мою жизнь лучше.
— О чём? — его голос становится ещё ниже. Темнее. Опаснее.
— О том, как ты умеешь всё разрушать, — отвечаю я, и слова вырываются наружу, как гной из раны. — Как ты умеешь заставить людей чувствовать себя дерьмом. Как ты умеешь сделать так, чтобы я ненавидела тебя и хотела тебя одновременно. Как ты превращаешь мою жизнь в какой-то чёртов триллер, где я не знаю, выживу я или сдохну.
Он молчит. Я слышу, как он выдыхает. Резко. Как будто я ударила его в солнечное сплетение.
— Кира...
— Что, Макар? — перебиваю я, и мой голос срывается на крик. — Что ты хочешь услышать? Что я счастлива? Что я забыла тебя? Что я наконец-то нашла нормального, адекватного человека, который не превращает мою жизнь в ад? Который не звонит мне пьяным в три ночи? Который не смотрит на меня так, будто хочет одновременно убить и поцеловать?
— Я хочу услышать правду, — говорит он, и его голос такой тихий, такой обнажённый, что я едва разбираю слова. — Хочу услышать, что ты чувствуешь. На самом деле. Без всей этой защиты, которую ты носишь.
Я закрываю глаза. Лёд тает в моей руке, превращаясь в воду. Капли падают на землю. Как слёзы. Как всё, что я не могу сказать.
— Я чувствую, что ты сводишь меня с ума, — шепчу я, и мой голос дрожит. — Что я ненавижу тебя всеми фибрами души. Что я хочу тебя так, что это физически больно. Что я боюсь тебя. Боюсь того, что ты делаешь со мной. Того, кем я становлюсь рядом с тобой. Что без тебя я не знаю, кто я такая. Что с тобой я горю заживо. Что я...