— Макар…
— Не говори ничего, — он прерывает меня. — Просто… дай мне остаться. Хотя бы на ночь.
Я должна сказать нет. Должна вытолкнуть его за дверь, забыть это всё. Но вместо этого я киваю. И это — моя капитуляция.
Он остаётся.
Мы больше не говорим о чувствах. Не целуемся. Просто сидим на диване, пьём вино, смотрим в одну точку. Его рука лежит рядом с моей, почти касаясь. Почти.
— Ты помнишь, как мы познакомились? — вдруг спрашивает он.
Я улыбаюсь, несмотря на всё, что было.
— Ты унизил меня на переговорах.
— Я не хотел унижать, — он поворачивается ко мне. — Я хотел, чтобы ты заметила меня.
— Ты добился своего, — говорю я. — Я заметила. И с тех пор не могу забыть.
Он улыбается. Эта улыбка — редкая, почти застенчивая. И она разрушает меня.
— Я тоже.
Мы молчим, и в этом молчании — всё, что мы не можем сказать. Всё, что боимся признать.
Потом он засыпает. Его голова на подушке, одна рука брошена на моё колено. Я смотрю на него и думаю: Как же так получилось, что человек, которого я ненавидела больше всех на свете, стал тем, без кого я не могу жить?
Я аккуратно сдвигаю его руку, встаю. Иду в спальню, ложусь, но не сплю. Я просто лежу и слушаю его дыхание из гостиной. И знаю, что завтра всё изменится. Опять.
Я просыпаюсь от тишины. Слишком тихо. Обычно по утрам я слышу шум города, но сегодня — ничего. Только собственное дыхание и тиканье часов на стене.
Я открываю глаза. Свет пробивается сквозь шторы, рисуя полосы на полу. Я встаю, иду в гостиную. На диване — пусто. Макара нет.
На столе — записка на салфетке:
"Ушёл. Не хотел будить. Позвоню".
Я сжимаю салфетку в кулаке. Он ушёл. Опять. Как всегда. Когда становится слишком близко, он исчезает.
Я бросаю салфетку на стол, иду на кухню. Включаю кофеварку. Руки дрожат. Что я делаю? Почему позволяю ему так легко входить и выходить из моей жизни?
Телефон вибрирует. Сообщение от Макара:
"Прости. Не хотел уходить. Но если бы я остался… я не знаю, что бы произошло".
Я читаю сообщение три раза. Потом пишу ответ:
"Ты всегда знаешь, что происходит. Ты просто боишься".
Отправляю. И сразу же жалею. Но не удаляю.
День проходит как в тумане. Я пытаюсь работать, но мысли улетают к нему. К его глазам, когда он сказал: "Я не могу перестать думать о тебе". К его руке на моём колене. К тому, как он ушёл, не прощаясь.
Вечером звонит Дарья.
— Кира, ты живая? — её голос полон беспокойства.
— Да, — лгу я. — Просто много работы.
— Врёшь, — она не верит. — Ты опять думаешь о нём.
Я молчу. Она знает меня слишком хорошо.
— Приезжай ко мне, — говорит она. — Не сиди одна.
— Не сегодня, — отвечаю я. — Мне нужно… подумать.
— О нём?
— О многом.
Она вздыхает.
— Ладно. Но если что — я рядом.
Я благодарю её и кладу трубку. Но ехать не хочу. Потому что знаю: если я увижу её счастливое лицо, её семью, её любовь — я сломаюсь. А я не могу сломаться. Не сейчас.
Я открываю ноутбук. На экране — фотография Макара. Я смотрю на неё и вспоминаю каждую мелочь. Как он смеётся. Как хмурится. Как смотрит на меня, когда думает, что я не вижу.
Мой телефон звонит. Неизвестный номер. Я отвечаю.
— Алло?
— Кира Даниловна? — женский голос. Холодный. Знакомый.
Мне не нужно спрашивать, кто это. Я знаю.
— Ева.
— Как мило, что ты помнишь меня, — её голос полон яда. — Я думала, ты занята своими мыслями о Макаре.
Моё сердце сжимается.
— Что ты хочешь?
— Предостеречь тебя, — она говорит, и я слышу, как она зажигает сигарету. — Ты играешь с огнём, Кира. И ты обожжёшься.
— Я уже обожглась, — отвечаю я. — Но это моё дело.
— Нет, — её голос становится ледяным. — Это моё дело. Потому что Макар — мой.
Я смеюсь. Горько, без радости.
— Он не твой. Он ничей. Он не умеет принадлежать кому-то.
— Ты ошибаешься, — говорит она. — Он принадлежит мне. И всегда будет принадлежать.
— Тогда почему он со мной? — спрашиваю я, хотя знаю, что не должна.
— Потому что ты — его слабость, — отвечает она. — А я — его сила. И рано или поздно он это поймёт.
Я стискиваю зубы.
— Ты звонишь только, чтобы сказать это?
— Нет, — она делает паузу. — Я звоню, чтобы предупредить. Оставь его. Или я тебя разрушу.
Я закрываю глаза. В голове — его лицо. Его слова. Его прикосновения.
— Попробуй, — говорю я.
Она смеётся.
— Ты сама не знаешь, на что идёшь, Кира. Но скоро узнаешь.
Рука с трубкой опускается. Я остаюсь с телефоном в руке, с дрожью в голосе и мыслями, которые не могу остановить.
Я наливаю себе вина. Бокал дрожит в руке. Пью, но алкоголь не помогает. Ничто не помогает.