— Ладно, — перебиваю я. — Спасибо, что предупредила.
— Ты в порядке? Правда?
— Да, — лгу я, потому что так проще. Потому что правду никто не хочет слышать. — Всё нормально.
Мы прощаемся. Я бросаю телефон на кровать. Встаю. Иду в ванную, умываюсь ледяной водой, пытаясь прийти в себя. Смотрю на себя в зеркало. Лицо бледное, как у мертвеца. Под глазами тени, глубокие, фиолетовые. Я выгляжу так, будто не спала неделю. Или год. Или всю жизнь.
Отлично, Кира. Ты просто прекрасна. Жених будет в восторге.
Вечер. Снова этот проклятый диван. Я сижу, укутавшись в тот же плед, который пахнет моими духами и отчаянием. В квартире тихо. Слишком тихо. Эта тишина давит, как вакуум, высасывает воздух из лёгких. И я снова думаю о нём.
Мой телефон звонит. Резко, громко, разрывая эту тишину на части. Неизвестный номер. Я смотрю на экран, сердце пропускает удар. Это не Макар — его номер я знаю наизусть, хотя никогда не признаюсь в этом вслух. Даже самой себе.
Я беру трубку, прижимаю к уху. Медленно, как будто это змея, которая может укусить.
— Алло?
— Кира, это Ева.
Мой желудок сжимается в тугой узел. Конечно. Конечно, это она. Потому что сегодня именно тот день, когда все мои демоны решили устроить встречу выпускников. Потому что во Вселенной явно закончились идеи, как ещё испортить мне жизнь, и она решила пойти по классике.
— Что тебе нужно? — выдавливаю я сквозь зубы, стараясь, чтобы голос звучал как можно более равнодушно. Ледяной королевой я не стала, но айсберг изображаю неплохо.
— Мне нужно поговорить с тобой. Лично. — Её голос слишком спокойный, слишком уверенный. Как у человека, который держит все карты и знает это. Как у хищника, который уже видит добычу в ловушке.
— О чём? — Я не собираюсь облегчать ей задачу. Пусть попотеет.
— О Макаре. И о том, что ты не знаешь.
Пауза. Я молчу. Сердце бьётся так быстро, что я боюсь, оно сейчас разорвётся, вылетит из груди и шлёпнется на пол, бесполезное и окровавленное.
— Кира? Ты слышишь меня?
— Слышу, — отвечаю я, закатывая глаза, хотя она этого не видит. — Просто думаю, стоит ли мне вообще тратить на тебя время. У меня есть список дел поинтереснее.
— Поверь мне, это стоит твоего времени, — в её голосе появляется металл. — Или ты хочешь всю жизнь жить в неведении?
Я ненавижу её. Ненавижу за то, что она знает, куда бить. За то, что она права.
— Хорошо, — говорю я, наконец, потому что я никогда не умела отказываться от боя. Даже когда знаю, что проиграю. Даже когда здравый смысл кричит мне прямо в ухо: "Беги, дура, беги!" — Где?
— В ресторане "Империя". Через час.
— Как символично, — усмехаюсь я. — "Империя".
— Через час, Кира. Не опаздывай.
— Ладно.
Я вешаю трубку. Смотрю на часы. Восемь вечера. Отлично. Самое время для встречи с женщиной, которая хочет меня уничтожить. Может, мне ещё и гроб заказать? Для полноты картины? А заодно сразу и катафалк, чтобы уж два раза не вставать.
Я встаю, иду в спальню. Надеваю чёрное платье — то самое, строгое, дорогое, в котором я всегда чувствую себя защищённой. Броня. Только вместо стали — шёлк и чёрная ткань, но эффект тот же. Туфли на каблуках — высокие, острые, как оружие. Если что, я смогу ими проткнуть Еву. Или хотя бы её самолюбие.
Расчёсываю волосы, наношу лёгкий макияж. Подвожу глаза, крашу губы. Тёмно-красная помада — цвет войны. Цвет крови. Цвет "я-готова-к-бою-сука".
Смотрю на себя в зеркало.
Я выгляжу спокойной. Собранной. Холодной. Кира Ростовцева во всей своей красе — успешная, неприступная, непоколебимая.
Но внутри я дрожу. Внутри я разваливаюсь на куски.
— Ну же, Кира, — шепчу я своему отражению. — Соберись. Ты сильная. Ты справишься.
Отражение смотрит на меня скептически.
Я беру сумку, кладу туда телефон. Выхожу из квартиры. Каждый шаг по коридору отдаётся эхом, как шаги на эшафот. Интересно, у казнённых было то же чувство? Или они хотя бы знали, за что умирали?
Сажусь в машину. Завожу двигатель. Еду в "Империю". В логово зверя.
По дороге я пытаюсь себя убедить, что всё будет хорошо. Что Ева блефует. Что это просто очередная её игра, попытка вбить клин между мной и Макаром. Но голос в голове — тот самый, который всегда оказывается прав, — шепчет: "А что, если нет?"
Паркуюсь у ресторана, выхожу. Дождь прекратился, но воздух всё ещё влажный, холодный, пахнет асфальтом и весной. И предательством. Предательство пахнет именно так — мокрым асфальтом и несбывшимися надеждами.
Иду к входу. Вижу Еву — она стоит у двери, курит, как героиня нуара. Только это не кино. Это моя жизнь. И в ней нет хэппи-энда.