Браво, Кира. Просто браво.
Всё, что мне остаётся — это сжаться в комок и надеяться, что когда-нибудь эта боль перестанет разрывать меня на части. Но что-то подсказывает мне, что "когда-нибудь" не наступит.
Дома я снова сажусь на диван. Беру плед, укутываюсь, как в кокон. Может, если я спрячусь достаточно глубоко, мир забудет обо мне. Может, я проснусь, и это окажется сном. Кошмаром. Чем угодно, но не реальностью.
Смотрю на телефон. Нет сообщений. Нет звонков. Только тишина. Громкая, оглушительная тишина.
Я закрываю глаза. Вспоминаю его взгляд. Его голос. Его руки. Как он смотрел на меня той ночью. Как шептал моё имя.
И думаю: ну конечно, Кира, почему бы тебе не добавить ещё немного мазохизма в свою и без того счастливую жизнь? Может, Ева права — как всегда, чёрт возьми. Может, он действительно никогда не выберет меня.
Потому что кто в здравом уме выберет разбитую, истеричную, вечно сомневающуюся женщину, когда можно остаться с идеальной, холодной, как ледышка, Евой?
Может, я для него просто тень, за которой он прячется от своих демонов, пока не найдёт в себе силы снова надеть маску безразличия. А может, любовь — это действительно слишком страшно для нас обоих. Страшно, как прыжок с обрыва без парашюта, зная, что внизу не мягкая трава, а острые камни.
Но что поделать, если эти камни — единственное, что заставляет меня чувствовать себя живой?
«Дорогие читатели! Погрузились в историю "Западня для сердца" и не можете оторваться? Тогда дайте знать, что она вам нравится, ведь ваша оценка вдохновляет меня, как автора продолжать писать! Обязательно добавьте книгу в свою библиотеку, чтобы не потерять, и подпишитесь — так вы первыми узнаете о продолжении и моих новых произведениях! А если история задела вас за живое, то сделайте репост в соцсетях — пусть друзья тоже погрузятся в этот мир эмоций, интриг и страсти! Ваша поддержка — это самое лучшее топливо для моего творчества! Спасибо, что вы здесь со мной!»
Глава 24. Публичный скандал
Апрель начинается с пятницы. В девять утра я стою перед зеркалом в ванной, пытаясь застегнуть серьги. Руки дрожат так сильно, что золотая застёжка выскальзывает из пальцев в третий раз. Не от холода — от того, что сегодня мне предстоит сидеть за одним столом с Макаром Вересовым. На бизнес-конференции. В панельной дискуссии об этике в современном бизнесе.
Об этике! Господи, если бы организаторы знали, какая ирония кроется в этом выборе темы.
Я смотрю на своё отражение: идеально уложенные волосы, безупречный макияж, строгое платье цвета морской волны, которое Глеб называет моим "оружием победительницы". Снаружи я выгляжу как успешная бизнес-леди, готовая покорять аудиторию. Внутри я — развалина, едва держащаяся на честном слове и кофеине.
— Ты выглядишь потрясающе, — говорит Глеб, заходя в ванную.
Он в костюме, с галстуком, который он купил на прошлой неделе — тёмно-синим с тонкими серебряными полосками. Он старался подобрать его к моему платью. Потому что он всегда старается. Потому что он идеален. Потому что он совершенно не заслуживает того, что я с ним делаю.
— Но почему ты так нервничаешь? — продолжает он, склоняя голову набок. — У тебя были сотни таких выступлений.
Я поворачиваюсь к нему, пытаясь улыбнуться. Губы натянуто растягиваются, но я знаю, что глаза меня выдают. Они всегда меня выдают.
— Просто важное мероприятие, — бормочу я, отводя взгляд. — Много людей. Много глаз. Камеры. Прямой эфир в социальных сетях.
— И Макар Вересов, — добавляет Глеб тихо.
Я застываю. Серьга наконец защёлкивается, но я не чувствую облегчения.
— Что?
— Кира, я не слепой, — вздыхает он, подходя ближе. — Ты проверяла список спикеров раз пятнадцать вчера вечером. И каждый раз, когда видела его имя, твоё лицо... менялось.
— Глеб, я...
— Не надо, — он обнимает меня сзади, целует в шею. Его губы тёплые, знакомые, безопасные. Но я чувствую только холод внутри. Как будто меня затягивает в ледяную пучину, и я не могу сопротивляться. Как будто я тону, а он пытается спасти кого-то, кого уже нет.
— Я просто хочу, чтобы ты знала: всё будет хорошо, — шепчет он мне в волосы. — Ты сильная. Ты справишься. Ты всегда справляешься.
Я закрываю глаза, позволяя себе на секунду прислониться к нему. Впитать его тепло, его уверенность, его слепую веру в меня.
— А если нет? — шепчу я. — А если я не справлюсь?
— Тогда я буду рядом, — отвечает он просто. — Как всегда.
И это разбивает мне сердце сильнее, чем любые слова Макара.
Мы приезжаем в конгресс-холл на Центральной площади в половину десятого. Здание из стекла и бетона возвышается над площадью, отражая серое апрельское небо. Облачное, холодное, безжалостно красивое. Как и моё сердце в последнее время. Как и всё, что связано с Макаром.