Я встаю и начинаю ходить по комнате. Мне нужно что-то сделать. Что угодно, лишь бы не сидеть здесь и не ждать. Я открываю шкаф, достаю спортивную форму и надеваю её. Бег. Мне нужен бег. Чтобы заглушить мысли, чтобы усталость затмила эту боль.
Я выхожу из дома и начинаю бежать. Весенний воздух холодный, но я почти его не чувствую. Мои ноги бьют по асфальту, сердце стучит в такт шагам, а мысли крутятся вокруг одного: Что он сейчас делает? Думает ли он обо мне? Или уже забыл?
Я бегу быстрее, почти до боли. Но боль в ногах не сравнится с той, что внутри. Я останавливаюсь у парка, опираюсь руками о колени, пытаясь отдышаться. Горло горит, лёгкие жгут. Я поднимаю голову и вижу, как мимо проезжает чёрный Мерседес. Моё сердце замирает.
Нет. Не может быть.
Но машина уже исчезает за поворотом. Я выпрямляюсь и смотрю вслед. Это не он. Не может быть он.
Я возвращаюсь домой, выжатая как лимон. Душ, чашка горячего чая, попытка успокоиться. Но мой телефон не даёт мне покоя. Я беру его и открываю диалог с Макаром. Последнее сообщение — моё. "Ты даже не представляешь, чего я хочу, Макар. Но ты узнаешь. Очень скоро".
Я читаю его снова и снова. И вдруг понимаю, что не хочу, чтобы это было последним, что я ему сказала. Я хочу, чтобы он знал правду. Пусть даже это меня разрушит.
Я начинаю набирать сообщение. Палец замирает над кнопкой "Отправить". "Макар, я..».
Но что? "Я люблю тебя"? Это слишком. Слишком быстро. Слишком опасно.
Я стираю сообщение и бросаю телефон на диван. Вместо этого я открываю ноутбук и начинаю писать. Пишу всё, что не могу сказать вслух. О том, как я его ненавидела. Как боялась. Как хотела уничтожить. И как поняла, что всё это было просто страхом перед тем, что он со мной делает.
Я пишу, пока пальцы не начинают ныть, пока слёзы не затуманивают экран. И когда я заканчиваю, я понимаю — я не могу ему это отправить. Не сейчас. Может быть, никогда.
Закрываю ноутбук и ложусь на кровать. Мои мысли уносятся к Макару. Я представляю, как он сидит в своём пентхаусе, смотрит на город, пьёт виски без льда. Я знаю, что он левша. Знаю, как он сжимает стакан, когда злится. Знаю, как его глаза темнеют, когда он смотрит на меня.
И я знаю, что он не спит. Он никогда не спит, когда что-то грызёт его изнутри.
Мой телефон снова вибрирует. На этот раз это Дарья:
"Ты в порядке?"
Я улыбаюсь и отвечаю:
"Да. Просто думаю".
"Не задумывайся до дыр. Иногда нужно просто действовать».
Я закрываю глаза. "Просто действовать».
Просыпаюсь от звука сообщения. Смотрю на часы — три часа ночи. На экране имя, от которого у меня перехватывает дыхание.
Макар.
Сообщение короткое, как выстрел:
"Ева сказала, что ты разорвала помолвку. Это правда?"
Я сажусь на кровати, сердце бьётся так сильно, что я боюсь, что оно разорвётся. Я знаю, что должна ответить. Но что? Правду? Ложь? Или что-то между?
Я набираю:
"Да».
И отправляю. Телефон почти сразу вибрирует снова.
"Почему?"
Я смотрю на экран. Мой палец дрожит над клавиатурой. Я хочу сказать ему всё. Что я не могла выйти за Глеба, потому что думала о нём. Что я боялась признаться себе, что хочу его, а не безопасность. Что я устала воевать.
Но вместо этого я пишу:
"Потому что не могла больше лгать".
Его ответ приходит через несколько секунд:
"Лгать кому? Ему? Или себе?"
Я закрываю глаза. Он знает. Он всегда знал.
"И тебе".
Я отправляю сообщение и жду. Секунды тянутся как часы. Наконец, телефон вибрирует.
"Хорошо".
Одно слово. И всё. Я смотрю на экран, ожидая продолжения. Но его нет. Я бросаю телефон на кровать и ложусь, уставившись в потолок. Хорошо. Что это значит? Что он рад? Что ему всё равно? Что он тоже устал?
Я не сплю до утра. Лежу, глядя в окно, где небо постепенно светлеет. Весна. Новое начало. Но я не чувствую себя новой. Я чувствую себя разбитой. Пустой. Как будто я потеряла не только Глеба, но и часть себя.
Мой телефон снова вибрирует. Я хватаю его, надеясь, что это Макар. Но на экране — Ева.
"Ты думаешь, что выиграла? Он никогда не будет твоим. Он слишком горд. А ты слишком слаба".
Я стискиваю зубы. Мои пальцы летят по клавишам:
"Ты не знаешь его. И не знаешь меня".
Она отвечает мгновенно:
"Я знаю его лучше, чем ты. И знаю, что он никогда не простит тебе того, что ты сделала".
Я бросаю телефон. Мои руки дрожат. Она права? Он никогда не простит мне? Или он никогда не простит себе, что чувствует ко мне?
Я встаю и иду на кухню, как зомбированная, с ногами, которые, кажется, забыли, как ходить без разрешения моего разбитого сердца. Включаю кофеварку — ну да, Кира, кофеин точно поможет тебе собрать осколки твоей жизни, как будто ты не знаешь, что он только усилит эту дрожь в руках и тремор в голосе.