— Заткнись, — шиплю я сквозь зубы. — Просто заткнись, Ева. И почему, скажи мне, почему я должна была бы думать, что это ты?
— О, не знаю, — она пожимает плечами, рассматривая свой безупречный маникюр. — Может, потому что ты параноик? Потому что не можешь принять свои собственные ошибки? Потому что тебе легче обвинить кого-то другого, чем признать, что ты просто плохой бизнесмен?
— Потому что ты ненавидишь меня, — говорю я, почти задыхаясь от ярости. — Потому что ты не можешь простить, что я отказалась отдать тебе долю в компании. Что я выбрала честность. Что я не стала твоей марионеткой. Потому что я построила успешный бизнес без твоих грязных методов, и это сводит тебя с ума. Потому что ты хочешь уничтожить всё, что у меня есть, только чтобы доказать, что ты сильнее. Что ты главная сука в этом городе.
Ева останавливается. Её улыбка становится шире, но глаза... глаза становятся холодными, как арктический лёд.
— Знаешь что, Кира? — она делает шаг ко мне, и я инстинктивно отступаю. — Ты придаёшь себе слишком много значения. Серьёзно. Ты думаешь, что ты так важна? Что я трачу своё драгоценное время на то, чтобы разрушить твою жалкую жизнь? Дорогая, у меня есть дела поважнее. Если бы я действительно хотела тебя уничтожить, ты бы уже давно лежала в канаве с перерезанным горлом и никто бы даже не заметил твоего исчезновения. Но ты здесь. Дышишь. Кричишь. Истеришь. Значит, я не при чём. Может, ты просто плохо ведёшь бизнес? Когда-нибудь думала об этом? Может, проблема в тебе, а не во мне?
— Ты лжёшь, — шиплю я, делая ещё один шаг вперёд, сокращая расстояние между нами. Я чувствую её дорогой парфюм – что-то тяжёлое, с нотами розы и амбры. — Ты всегда лгала. Это у тебя в крови. Ты врёшь так же естественно, как дышишь.
— Докажи, — бросает она, скрещивая руки на груди, и её голос становится острым, как бритва. — Давай, Кира. Докажи, что это я. Покажи мне документы, записи, свидетелей. Банковские переводы. Телефонные разговоры. Что угодно. Хоть что-нибудь. Или ты просто собираешься стоять здесь и визжать, как истеричка, пока охрана не выкинет твою жалкую задницу на улицу?
Я замираю. Потому что она права. У меня ничего нет. Пока. Только интуиция. Только уверенность, которая горит в груди огнём. Но интуицию в суде не примут. Уверенность не станет доказательством.
В этот момент из кабинета выходит Макар.
Он останавливается, увидев нас, и напряжение в его теле читается даже на расстоянии. Его костюм безупречен – тёмно-серый, идеально сидящий, с галстуком цвета бордо. Волосы зачёсаны назад, лицо серьёзное, непроницаемое. Но я вижу, как дёргается мускул на его челюсти. Как сжимаются его пальцы.
— Что здесь происходит? — его голос ледяной, властный. Голос человека, привыкшего контролировать ситуацию. Голос, который заставляет людей подчиняться без вопросов.
— Кира обвиняет меня в подлоге, — говорит Ева мгновенно, невинно разводя руками и изображая жертву с оскароносной убедительностью. — Представляешь? Я просто зашла кое-что с тобой обсудить, а она врывается сюда и набрасывается на меня с дикими обвинениями. Честно, Макар, мне кажется, ей нужна профессиональная помощь. Может, порекомендуешь хорошего психиатра? У тебя же есть знакомые в этой области?
Макар переводит взгляд на меня. Я вижу, как его челюсть сжимается ещё сильнее, как в глазах мелькает что-то – беспокойство? Сомнение? Разочарование?
— Это правда? — спрашивает он тихо, но в его голосе столько холода, что мне хочется завернуться в одеяло.
— Она подставила меня, — говорю я, делая шаг к нему, глядя ему прямо в глаза, отчаянно пытаясь донести всю серьёзность ситуации. — Макар, послушай меня. Пожалуйста. Она уничтожает мой бизнес. Моё агентство. Кто-то подделал документы от моего имени, состряпал липовые отчёты, фальшивые сделки. И теперь мою лицензию отзывают. Налоговая требует объяснений, следственный комитет начинает проверку. Это она. Я знаю, что это она. Кроме неё, некому.
Макар молчит. Его взгляд скользит между мной и Евой. Я вижу, как он борется с собой, как пытается понять, кому верить. Как взвешивает каждое слово, каждый жест, каждую интонацию.
И это убивает меня. Медленно. Болезненно. Каждая секунда его молчания – нож в сердце.
— У тебя есть доказательства? — спрашивает он, наконец, и его голос звучит устало. Так устало, будто он сто лет не спал.
— Пока нет, — признаю я, и это признание даётся мне с огромным трудом. — Но я найду их. Макар, ты же знаешь меня. Десять лет я работаю честно. Я никогда не подделывала документы. Никогда не нарушала закон. Это подстава. Профессиональная, идеально спланированная подстава.