Печатаю снова. Руки трясутся от ярости.
"Ты разрушил мою жизнь из-за своих "подозрений". Из-за того, что хотел быть "уверенным". А как же доверие? Как же я? Я была рядом. Я говорила тебе правду. Но ты выбрал Её".
Жму отправить так сильно, что могу продавить экран насквозь.
Ответ приходит быстро. Слишком быстро.
"Я знаю. Я знаю, Кир. Я просыпаюсь и засыпаю с этим знанием. Я не прошу прощения. Я не заслуживаю прощения. Просто хотел, чтобы ты была спасена. Это всё, что имеет значение".
Слёзы застилают глаза. Я моргаю яростно, размазывая их по щекам.
"Тебе не нужно было прятаться. Мог бы принести документы сам".
"Ты бы порвала их или бросила бы их мне в лицо".
Я смеюсь. Всхлипываю. Что-то среднее.
Печатаю.
"Возможно".
Пауза. Долгая. Я вижу, что он печатает. Стирает. Печатает снова.
Наконец приходит сообщение.
"Послушай голосовое. Пожалуйста".
Я смотрю на иконку голосового сообщения. 00:47 секунд. Меньше минуты. Но эта минута может изменить всё. Или добить окончательно.
"Пожалуйста", приходит ещё одно сообщение.
Я закрываю глаза. Делаю глубокий вдох. Ещё один. Нажимаю на воспроизведение.
Его голос заполняет комнату. Тихий. Хриплый. Усталый. Как будто он тоже не спал. Как будто он тоже страдал.
"Кир..." — начинает он, и я слышу, как он сглатывает. Как будто у него ком в горле. — Я... не знаю, как сказать это правильно. Наверное, и нет правильного способа. Я облажался. Полностью. Окончательно. Я выбрал не тебя, когда должен выбирать тебя всегда. Без вопросов. Без сомнений. И я... я не могу этого изменить. Не могу вернуть время назад. Могу только... попытаться хоть что-то исправить. Эти документы... это не искупление. Это даже не начало искупления. Это просто... всё, что я мог сделать. Прости. За всё. За то, что я не был рядом. За каждый момент, когда ты нуждалась во мне, а меня не было. Просто... прости".
Запись обрывается.
Я сижу. Телефон в руке. Слёзы катятся по щекам. Я не вытираю их. Просто сижу. Слушаю тишину. Слушаю, как бьётся моё сердце. Как дрожат руки.
Он не просит вернуться. Не просит шанса. Не обещает измениться. Просто... извиняется. Признаёт. Берёт ответственность.
Это не то, чего я ожидала. Не знаю, чего я ожидала. Может, оправданий. Может, перекладывания вины. Может, попыток объяснить необъяснимое.
Но не этого. Не просто "прости" без условий.
Я не знаю, что ответить. Не знаю, хочу ли я отвечать вообще.
Но я знаю одно: где-то в другом конце города, в своей квартире или офисе, он сидит с телефоном в руках. Смотрит на экран. Ждёт. Надеется. Боится.
Как и я.
А между нами — километры. Боль. Ложь. Предательство. И одно слово "спасибо". Которое, возможно, только начало. Чего-то. Не знаю чего. Может, исцеления. Может, окончательного разрыва. Может, чего-то среднего.
Но я сделала шаг.
И он ответил.
И это уже что-то.
Может быть, этого достаточно.
Пока.
Я кладу телефон экраном вниз. Встаю. Иду на кухню. Наливаю воды. Медленно пью. Смотрю в окно на серый город.
И впервые за долгое время чувствую что-то кроме боли.
Надежду.
Маленькую. Хрупкую. Как первый росток после зимы.
Но она есть.
И, может быть, пока она есть — не всё потеряно.
«Дорогие читатели! Погрузились в историю "Западня для сердца" и не можете оторваться? Тогда дайте знать, что она вам нравится, ведь ваша оценка вдохновляет меня, как автора продолжать писать! Обязательно добавьте книгу в свою библиотеку, чтобы не потерять, и подпишитесь — так вы первыми узнаете о продолжении и моих новых произведениях! А если история задела вас за живое, то сделайте репост в соцсетях — пусть друзья тоже погрузятся в этот мир эмоций, интриг и страсти! Ваша поддержка — это самое лучшее топливо для моего творчества! Спасибо, что вы здесь со мной!»
Глава 28. Пустота
Суббота. Я просыпаюсь от того, что телефон вибрирует на прикроватной тумбочке. Не открывая глаз, тянусь к нему, пальцы нащупывают холодный экран. Время — 6:47. Кто звонит в такой час? Сердце сжимается, когда вижу имя: Дарья. Она знает, что я не люблю ранние звонки. Значит, что-то случилось.
— Алло? — голос хриплый, как будто я не спала неделю. Да так оно и есть.
— Кир, ты в порядке? — Дарья не здоровается, сразу к делу. Её голос напряжён.
— А что должно быть не так? — я сажусь, стягиваю с себя одеяло. В комнате прохладно, хотя за окном уже май. Или это я замёрзла изнутри?
— Ты не отвечала на сообщения. Вчера. Сегодня. Я волнуюсь.
Я смотрю на экран телефона. Двадцать три пропущенных вызова. Сорок семь сообщений. От Дарьи, от Глеба, от Артёма. Даже от Макара — одно, отправленное в три ночи: "Ты жива?" Два слова. Шесть букв. Как код.