Западня для сердца

— До войны? — повторяю я. — До войны я была счастлива.

— И что изменилось?

— Всё.

Он кивает.

— Война — это способ справиться с болью. Страсть, ненависть, ярость — всё это маскирует настоящие чувства. Страх. Уязвимость. Любовь.

— Я не боюсь, — говорю я.

— Тогда почему вы не можете позвонить ему?

Я сжимаю руки в кулаки.

— Потому что я не знаю, что сказать.

— А что вы хотите сказать?

Я молчу. Потому что не знаю. Потому что всё, что я хочу сказать, сводится к одному: "Я скучаю. Я люблю тебя. Я не знаю, как жить без тебя". Но эти слова застряли где-то внутри. Как осколки. Как шрапнель, которая разрывает изнутри.

— Я не могу, — шепчу я.

— Почему?

— Потому что если я скажу это, а он не ответит… я не переживу.

Доктор Смирнов смотрит на меня долго. Потом говорит:

— А если он ответит?

Я качаю головой.

— Это не имеет значения. Мы разрушили друг друга. Мы не можем вернуться назад.

— А вперед?

Я смотрю на него. Вперёд. Какой ироничный выбор слова. Как будто "вперёд" — это что-то хорошее, что-то светлое, что-то, что обещает счастье и покой. Вперёд — это неизвестность, чёрная дыра, которая может поглотить меня целиком, не оставив даже пылинки.

Это как шагнуть в пустоту с завязанными глазами, надеясь, что внизу окажется не асфальт, а мягкая подушка. Вперёд — это боль, потому что каждый шаг к нему — это как нож в сердце, который я сама вворачиваю, снова и снова, как мазохистка, не способная жить без этой адской смеси страсти и мучений.

Вперёд — это риск, а я уже столько раз рисковала, что моя жизнь стала одной сплошной русской рулеткой, где патрон всегда оказывается в моём стволе. И что же мне остаётся? Улыбнуться, сделать шаг и надеяться, что на этот раз пуля промахнётся?

Браво, Кира. Просто браво.

Ты действительно умеешь выбирать: либо медленная смерть от тоски по нему, либо быстрая — от его нового предательства. Вперёд? Да легко. Вперёд — прямо в пропасть. Но что, если на дне этой пропасти я найду не смерть, а что-то похуже — жизнь без него?

— Я не знаю, — говорю я.

— Тогда давайте начнём с малого, — говорит он. — Что вы чувствуете прямо сейчас?

Я закрываю глаза. Ищу слова. Ищу чувства. Но там только пустота.

— Ничего, — говорю я. — Я ничего не чувствую.

Он кивает. Как будто ожидал этого ответа.

— Это нормально, Кира Даниловна. Пустота — это первый шаг к исцелению. Это значит, что старая боль уходит. Осталось место для нового.

— А если нового не будет?

— Будет, — говорит он уверенно. — Просто нужно время.

Я смотрю на часы. Сеанс подходит к концу.

— Что мне делать? — спрашиваю я.

— Жить, — отвечает он. — Просто жить. Каждый день. Шаг за шагом.

Я встаю. Он встаёт вместе со мной.

— Спасибо, — говорю я.

— Приходите в следующий раз, — говорит он. — Когда будете готовы.

Я киваю. Выхожу из кабинета. Иду по коридору. Спускаюсь по лестнице. Выхожу на улицу.

Город всё так же живёт своей суетой. Люди смеются. Машины сигналят. Жизнь идёт. А я стою. И не знаю, куда идти.

Я сажусь в машину. Руки дрожат, когда вставляю ключ в замок зажигания. Завожу двигатель. Сижу. Смотрю перед собой. Не знаю, куда ехать. Домой? В офис? В никуда?

Мой телефон звонит. Артём. Я не хочу отвечать. Но беру трубку.

— Кира, — его голос напряжён. — Ты где?

— В клинике.

— У доктора?

— Да.

— Хорошо, — он выдыхает. — Слушай, я знаю, что ты не хочешь об этом говорить, но… Макар пропал.

Мое сердце останавливается.

— Что значит "пропал"?

— Он не отвечает на звонки. Не выходит на связь. Секретарь говорит, что он не приходил в офис уже три дня. Никто не знает, где он.

Я сжимаю руль. Мои пальцы белеют.

— Ты думаешь, он… — не могу закончить фразу.

— Я не знаю, — говорит Артём. — Но он не такой. Он не исчезает просто так.

— Может, он уехал, — говорю я, но мой голос звучит чуждо. Спокойно. Как будто это не моё сердце разрывается на части.

— Куда?

— Не знаю. В другой город. В другую страну. Подальше от всего.

— Кира, — Артём говорит тихо, — он не уедет. Не так. Не без объяснений.

Я закрываю глаза. Вижу его. Вижу, как он смотрит на меня. Вижу, как он говорит: "Ты жива?" Два слова. Шесть букв. Как код. Как пароль, который я не могу разгадать.

— Ладно, — говорю я. — Я поеду к нему.

— Куда?

— В его пентхаус.

— Кира, — предупреждает Артём, — не знаю, хорошая ли это идея…

— Я должна, — перебиваю я. — Я должна знать.

— Хорошо, — сдаётся он. — Но позвони мне, когда найдёшь его. Или если не найдёшь.

— Хорошо.

Вешаю трубку. Включаю навигатор. Ввожу адрес его пентхауса. Двадцать пять минут езды. Двадцать пять минут, чтобы подготовиться. Двадцать пять минут, чтобы понять, что я скажу, когда его увижу. Если увижу.