— Квиты? — смеётся он. — Господи, какая же ты наивная дура.
Я чувствую, как внутри меня что-то взрывается.
— Выметайся, — шиплю я. — Выметайся из моего дома, пока я не вызвала охрану.
— Вызывай, — пожимает он плечами. — Думаешь, мне есть, что терять после сегодняшнего дня?
— Это ты потерял контракт, не я.
— Ты думаешь, это всё? — он делает ещё шаг, и я инстинктивно отступаю к двери. — Ты думаешь, я просто приму удар и отступлю?
— Я думаю, ты, наконец, поймёшь, что я не размазня, которую можно раздавить.
— Да, я понял, — теперь он почти шепчет. — Я понял это в первый день, когда ты ворвалась в мой офис и швырнула в меня папку. Я понял, что ты — проблема.
— Рада, что мы пришли к взаимопониманию.
— Но есть разница, — его взгляд становится ещё темнее. — Между проблемой, которую можно решить... и проблемой, которую нужно уничтожить.
Холодок пробегает у меня по позвоночнику.
— Ты пришёл меня запугивать?
— Нет, — качает он головой. — Я пришёл предупредить.
— О чём?
Он подходит вплотную. Настолько близко, что я чувствую запах его одеколона — терпкий, дорогой, смешанный с яростью и ещё с чем-то опасным, электризующим.
— О том, что война только началась, — шепчет он. — И то, что ты мне сделала сегодня... Это семечки по сравнению с тем, что я сделаю тебе завтра.
Я пытаюсь сделать шаг назад, но упираюсь спиной в дверь. Он ставит руку на дверь рядом с моей головой. Мы замираем так на несколько секунд.
Его лицо так близко, что я вижу каждую деталь — шрам на брови, напряжённую линию челюсти, тёмные ресницы. Вижу, как пульсирует вена на его шее.
— Убери руку, — говорю я, и мой голос дрожит.
— Или что?
— Или я закричу.
— Кричи, — усмехается он. — Думаешь, кто-то прибежит?
— Думаю, ты не настолько идиот, чтобы делать то, о чём потом пожалеешь.
Что-то мелькает в его глазах. Что-то тёмное и опасное.
— Ты думаешь, я пожалею? — он наклоняется ещё ближе. — Я много о чём жалею, Ростовцева. Но о том, что касается тебя... Я пожалею только об одном.
— О чём? — шепчу я.
— О том, что не раздавил тебя в первый же день.
Тишина. Между нами — сантиметры. Достаточно близко, чтобы я могла вонзить свои ногти в его идеально выбритую физиономию и посмотреть, как быстро его безупречный костюм пропитается кровью.
Я чувствую его дыхание на своём лице — наверное, это единственное, что у него настоящее, а не купленное за деньги, как его совесть. Чувствую тепло его тела. Как же это нелепо — чувствовать пыл того, кто готов сжечь тебя заживо. Чувствую, как моё сердце колотится так громко, что он наверняка слышит. Надеюсь, этот звук заглушает его пульс — если он, конечно, у него есть.
— Почему ты пришёл? — спрашиваю я. — Почему пришёл сюда вместо того, чтобы просто ударить по мне через бизнес?
Он молчит. Смотрит на меня так, будто пытается прочитать что-то написанное мелким шрифтом. Что-то важное. Что-то, что он сам не понимает.
— Потому что ты должна знать, — говорит он, наконец. — Ты должна знать, с кем связалась. Ты должна видеть это в моих глазах.
— Что именно?
— То, что я уничтожу тебя, — его голос становится ещё тише. — Медленно. Методично. Так, что ты будешь молить о пощаде.
Я смотрю ему в глаза. В эти тёмные, почти чёрные омуты, где плавает ярость и что-то ещё. Что-то, чего я не могу назвать.
— Попробуй, — шепчу я. — Посмотрим, кто из нас первым сломается.
Его челюсть напрягается. Рука на двери сжимается в кулак. Я вижу, как он борется с собой. С чем-то внутри. С желанием... чего? Ударить меня? Задушить?
Или что-то совсем другое?
— Ты совершила ошибку, — говорит он, отстраняясь. — Когда пошла к Денису Крылову.
Моё сердце проваливается.
Он знает.
— Откуда...
— Я знаю всё, — обрывает он. — Ты думала, что встретилась с ним тайно? Что никто не заметит? Кира, я построил свою империю на том, что знаю о людях больше, чем они сами.
Я сглатываю. Рот пересох.
— И что теперь?
— Теперь ты в долгу передо мной.
— Я ничего тебе не должна!
— Должна, — он подходит снова, но на этот раз не так близко. Держит дистанцию. Опасную, напряжённую дистанцию. — Ты влезла в мою жизнь. Ты копалась в моём прошлом. Ты использовала против меня человека, которого я уничтожил. Теперь ты мне должна.
— Что ты хочешь?
Он смотрит на меня долго. Слишком долго. И в его взгляде что-то меняется. Что-то тёмное, хищное проскальзывает там.
— Пока не знаю, — говорит он медленно. — Но когда пойму... Ты узнаешь первой.
Он протягивает руку, чтобы открыть дверь. Я отхожу в сторону и прижимаюсь спиной к стене, не в силах пошевелиться.
У двери он останавливается. Поворачивается ко мне.